Непокорные

Для Отца этот бивень – как и все подобное в Ортоне – был просто трофеем. И этих благородных существ нужно было не изучать, не уважать, а подчинять.

Они с Отцом никогда не поймут друг друга.

Однако не время задумываться обо всем этом, напомнила она сама себе. Сейчас нужно сделать то, зачем она пришла сюда.

Вайолет была уверена, что ящик стола окажется запертым, но, к ее радости, он легко открылся.

Она быстро перебрала содержимое. Отцовский кожаный портфель с гербом Эйрсов (тисненая золотом скопа); старые карманные часы с разбитым циферблатом; письма из банка; трубка… она уже начала думать, что Отец не запирает ящик, потому что в нем нет ничего важного, когда увидела перо.

Вайолет подумалось, что перо достаточно большое и могло принадлежать вороне. Или, может быть, галке?

Она осторожно достала его из ящика. Черное, как обсидиан, на свету перо переливалось синим. Оно было испещрено белыми пятнышками или, скорее, причудливым отсутствием цвета – как на незаконченной картине.

Перо торчало из какой-то тряпочки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это тонкий льняной платочек, изъеденный молью. В уголке темно-зелеными шелковыми нитками была вышита монограмма Э. В.

Сердце Вайолет подпрыгнуло. Э. В.

В – это Вейворд?

Смахнув пыль, Вайолет уловила слабый запах, исходящий от платочка, – запах чего-то легкого и цветочного. Лаванда. Едва уловимый, призрачный аромат, но его оказалось достаточно. Воспоминания мгновенно хлынули в мозг, как будто она прикоснулась к скрытому источнику.

Ощущение, как ее обнимают теплые руки, как густая душистая завеса волос щекочет лицо. Тихая мелодия колыбельной, звук сердца, бьющегося над ухом.

Эти перо и платок…

Они принадлежали ее маме.

И Отец хранил их в своем столе как что-то важное. Особенное.

Перед ней возникла давняя фантазия о свадьбе родителей. Еще красивый Отец в светло-сером свадебном фраке. Мама – здесь Вайолет представляла девушку с круглыми щечками и острым подбородком, с черными струящимися волосами – улыбается и берет его за руку.

Их лица светятся в лучах солнца, над головами кружатся лепестки.

Порой Вайолет гадала, способен ли Отец любить что-нибудь – кроме охоты и Империи, – но она знала, что Отец женился на ее матери вопреки воле умерших родителей и наперекор традициям. И все эти годы он хранил эти вещи, напоминавшие о ней. Она представила, как он сидит за столом, прижимая к носу этот платочек, прямо как Вайолет сейчас.