Мы Бреннаны

Сидя на скамейке в прихожей, он расшнуровал и стянул строительные ботинки. Младший брат носил плотницкие штаны и простую рубаху, как это десятки лет делал их отец. Шейн был кротким великаном (еще выше и шире в плечах, чем Денни) с самым солнечным нравом, какой только видела Санди. Черты лица у него были чуточку шире и проще, чем у всех у них, и волосы на голове коротко острижены. Ему было двадцать пять, и он был самым младшим из них.

Джеки вошел следом за ним.

– Смотри, кто у нас тут, – кивнул он в сторону гостиной.

Санди поднялась с дивана.

– Привет, Шейн.

– Во дела! Санди?!

Шейн застыл, его правая рука вскинулась к голове: он начал крутить прядь у виска – нервный тик, который вызывали замешательство или волнение. Его предупредили, что Санди возвращается домой: Шейна старались не удивлять неожиданными событиями. Но к тому, как выглядит ее лицо, его не подготовили.

Санди направилась к нему, и Шейн сделал шаг назад.

– Что… с твоим лицом… и с рукой? Это после аварии? – Голос у него был басовитый, и звучал он немного громче, чем у остальных, из-за врожденной легкой глухоты.

– Да, – произнесла Санди. – Но со мной все хорошо.

Брат пристально ее рассматривал.

– Во дела. У тебя видок… Не лицо, а сплошное месиво. – Он перетаптывался с ноги на ногу.

– Знаю, что вид у меня поганый. Когда машина перевернулась, меня шарахнуло лицом о руль, и я сломала нос. – Санди указала на белую повязку.

Шейн перестал раскачиваться, вглядываясь в ее лицо, подался вперед и указал на ее руку.

– У тебя… черный гипс. Тони со склада руку сломал, но у него гипс голубой.

За спиной Шейна Санди разглядела, что Джеки понимающе улыбнулся. Ей удалось обратить тревогу Шейна в любопытство.

Проглотив комок в горле, Санди разглядывала черты родного лица, которое так давно не видела.

– Очень рада видеть тебя, Шейн. Я скучала по тебе.

Он широко ей улыбнулся.

– Я тоже.

И тут он по-медвежьи обхватил ее. Санди и виду не подала, когда брат стиснул ее слишком крепко.

* * *

Боль всю ночь не давала ей уснуть. Она осталась одна в темноте, ложилась и так, и эдак, но ей было неудобно, к тому же мыслями она все время возвращалась к аварии.