Выбор пути. Роман

– Курите, – следователь протянул Михаилу папиросу из пачки, лежащей на столе, зажёг спичку, поднёс ему. Михаил закурил. Их взгляды снова встретились. Следователь обрушил на него лавину гневных слов.

– Так вот вы какой! Много о вас наслышаны! Все говорят, вы ярый, убежденный монархист, занимаетесь антисоветской агитацией, проявляете диверсионные наклонности.

– Это неправда, неправда! Никогда я не занимался антисоветской агитацией! К диверсионными наклонностями не склонен. У меня маленькие дети, мне их кормить нужно.

Вы мою вину не доказали!

– А вы не доказали мне, что предъявленное вам обвинение необоснованно.

– Какое обвинение?

Следователь протянул Михаилу заранее заготовленную бумагу: «Следователем ОГПУ[4 - Объединённое Государственное Политическое Управление] Портновым Николаем Павловичем предъявлено Купцову Михаилу Юрьевичу обвинение по статье 58 пункт 10 Уголовного кодекса».

– Вы знаете, что это за статья? – спросил он строго.

– Нет.

– Эта статья вмещает все контрреволюционные деяния и состоит из полутора десятков пунктов.

58—10 считается самым «легким» и самым распространенным пунктом, но и по нему дают до десяти лет за пропаганду или агитацию, содержащую призывы к свержению или подрыву Советской власти. Вы хотели взорвать канал. Это – диверсия.

– Ложь.

– Вы агитировали людей не ходить на выборы в Верховный Совет СССР.

– Ложь. Я уважаю законы Советского Союза и всегда хожу на выборы.

– Вы – белый офицер.

– Ложь.

– Вы были судимы.

– Нет.

– Ваш отец – золотоискатель?

– Я – сирота.

Мои родители умерли в 1920 году.

– Прочтите и подпишите протокол допроса, – следователь пододвинул ему листок.

Михаил подписал, поднялся. Конвойный отвёл его в камеру. Сокамерники ему посочувствовали, узнав про пятьдесят восьмую статью.

– Попал ты в переделку, мужик. Тебе ещё 58—2 могут приклеить. А это – расстрел или клеймо «враг-народа», с конфискацией имущества, лишением гражданства и изгнанием за пределы СССР. Но ты не сдавайся. Пиши письмо Верховному Главнокомандующему Иосифу Виссарионовичу Сталину.

По его приказу многих освобождают. Это правда.

Михаила обрадовался. Сдаваться он не собирался, а после этих слов воспрял духом. Разберутся, разберутся в его деле непременно…

На допросы его вызывали ещё несколько раз. Ничего нового он не услышал и ничего нового не сказал. Следователь сердился. Вызвал Мурашко на очную ставку. Она пришла нарядная, губы накрасила ярко-красной помадой, держалась высокомерно.