Выбор пути. Роман

Я душу вкладываю в своё дело. И ты делай всё с любовью…

Слушая бабушкины рассказы, Аня переносилась в прошлое, видела дом, кузню с горящим огнём. Прадеда Матвея Будулаевича, вытирающего пот со лба. Немногословную прабабушку Устинью, развешивающую травы. Бабушкиных старших сестёр Лялю, Розу, Настасью, которые постоянно журили младшенькую егозу Веру за то, что та больше других похожа на отца и по характеру и по красоте.

– Цыганская кровь тебе покоя не даёт, Верка. Смотри, так и до греха недалеко…

– До какого греха? – Вера хмурилась, не понимая, на что намекают сёстры.

– Красивая ты больно, Верка. Коса смоляная, в глазах огонь – сгореть можно. На язык остра и не по годам шустра. Берегись. Не бегай одна. Обольстит тебя купец или барин какой… Ой…

– Хватит болтать, да беду кликать. Довольно того, что мы проклятие рода на себе несём, поэтому и в лесу живём, – ругалась Устинья. – Идите лучше работать.

Сёстры умолкали, боялись мать. Знали тайну рода, о которой Вере не говорили.

Лялю первой замуж выдали. Уехала она с мужем в город. Следом Роза из родительского гнезда упорхнула. А Настасья замкнулась. Стала в лес надолго уходить. Дня по три домой не возвращалась. Вера удивлялась тому, что родители не волнуются за Настасью, не ищут её.

– Вернётся, не пропадёт, – отмахивалась Устинья. – Не приставай. Потом всё узнаешь, когда время придёт.

Материны ответы распаляли Верино любопытство, но приставать к ней с расспросами она не решалась. Знала, бесполезно. Уж если мать рот на замок закрыла, никаким ключом его не открыть. Нет таких ключей и отродясь не было.

В такие моменты Вера бежала на свою любимую солнечную поляну и пела, запрокинув голову вверх. Голос вначале у неё был тонким, робким, дрожащим. Но со временем укрепился, усилился, стал похож на шум водопада. Вера радовалась своим успехам, голосила во всю мощь.

– Ты зачем так надрываешься? – спросил её как-то отец. – Петь надо с душой, нежно, чтобы слова сердца касались, чтобы слёзы радости на глазах были. Слушай…

Ах, как он пел. Вера замерла, превратилась в слух. Отец пел цыганскую песню, слов она не понимала. Слова ей были не нужны, главным было состояние восторга, в которое она погрузилась. Ей хотелось, чтобы отец не прекращал свою песню, чтобы пел, пел до скончания века.