Недолюбленность

Я покорным хвостиком поплелась за Родионом, потому что он по-отечески окружил меня заботой и дал понять: давай под крыло, тут безопасно. Но после небольшой беседы о складных ножах и вокале Вилле Вало, я вернулась в помещение, где, как оказалось, продолжал заниматься Давид – такой холодный непомерно грустный Кай, утонченный, почти субтильный. «Смотри, я не такой, как все, меня волнует только музыка…» Его локоны цвета горького шоколада время от времени падали на лицо, когда тот подавался корпусом к гитаре.

Заметил. Карие глаза по-кошачьи сверкнули:

– Тебе хоть нравится то, что здесь происходит?

Я смутилась и, как всегда, спаслась в высокомерии:

– Если бы не нравилось, давно бы ушла.

Он изогнул губы в чертовски привлекательной улыбке, оголив зубы и пару аккуратных клыков в их ряду. Еще одна деталь к драматичности образа. Эдакий Лестат из экранизации «Королевы проклятых». Давид мог обойтись без костюма в канун Дня Всех Святых.

Некоторым не нужно наряжаться, чтобы прослыть нечистью в самом потрясающем из смыслов.

Вечер тек в размеренном темпе, хоть и шагнуло давно за полночь. Родион громко объявил, что все должны пойти с ним за шаурмой. Но… «все»? Он явно переоценил величину своего влияния, в это удивительное гастрономическое приключение пустились только я и Давид.

Улицы удручали изобилием нетрезвого контингента. Крики, ругань и блевотина… Русский Хэллоуин? Лучше бы клянчили конфеты.

Я боялась вставлять даже короткие реплики в оживленную беседу ребят, опасалась показаться глупее и произвести неправильное впечатление. Мне очень хотелось стать «своей», понравиться им… Поэтому я притворялась деревом.

Пока парни заказывали еду, я заказала кофе, а заодним взяла себя в руки. Мы с Родионом Семенычем первые вышли на улицу, Давид задержался в ожидании конвертика с картошкой фри.

Я ткнула пальцем в небо:

– Такое необычное! Розовое.

Родион пожал плечами:

– Как всегда.

После такого фидбека я поняла, что романтичности в Родионе чуть больше, чем во мне шаурмы, а я, напомню, взяла только кофе. Поэтому перевела тему на нечто беспроигрышное – музыку. В этот момент уже вернулся Давид. Он, кстати, по обыкновению копался где-то глубоко в себе и мой манифест на тему готического метала прошляпил. Так заводит, когда тебя ни хрена не слушают, ммм.