Недолюбленность

Без намека на человечность, знаете, такая вытянутая припыленная моль с аппликацией равнодушной улыбки. Ты садишься напротив в этот скрипящий диван из кожзама, затихаешь и думаешь «сожрет – не сожрет». Короче, потенциальная жилетка кажется мне сомнительной уже с порога, но предоплата внесена, так что беру себя в руки: я не миллионерша.

Весь отведенный нашей беседе час я успокаиваюсь, понимая, что ни один аргумент в пользу моей драмы психотерапевта не берет. Не жалеть «жертву» – вроде рабочая тактика, но даже в целом, слов от нее я слышу гораздо меньше, чем отдаю рублей.

Она просто кивает, советует принимать пенные ванны, баловать себя вкусной едой, завести дневник, заняться спортом и почаще мастурбировать. Тот же вердикт мог вынести эмпатичный бомж у соседней мусорки, разве нет?

Однако факт остается фактом: ко мне вернулось ощущение реальности. Острая боль, контролировать которую чуть сложнее, чем ОЧЕНЬ сложно, остается на уровне сознания, хотя бы перестав терзать тело.

Есть еще одно дело на сегодня: Родион Семеныч ждет кое-какую вещь, чтобы передать её причине моего расстройства.

Добираюсь до точки назначения и открываю дверь торгового центра. Вдали, за островком по ремонту техники, узнаю золотые кудри в хвосте, окологреческий профиль и аккуратную бороду.

– Привет, – с детским задором протягиваю ключи – цель визита.

Я похожа на дворового мальчишку, надевшего не к месту элегантное длиннющее пальто.

– Привет, – забирает.

– Я обещала рассказать о психологе: никакого «вау» эффекта, но я как минимум не плачу… видишь?

– А это удивительно?

– Ага, – улыбаюсь.

 – Последние три дня мое любимое занятие: плакать, будоражить соседей криками, глотать таблетки.

– Будешь кофе?

– Буду, – никакой скромности.

Заползаю внутрь островка, где еще недавно Родион реанимировал мой увлажнитель воздуха. И вот радушный хозяин приземляет у меня перед носом два небольших стаканчика.

– Его варят на песке, – начинает Родион Семеныч. – Турку постепенно погружают, чем глубже, тем выше температура песка.

– Занятно, никогда не слышала.

– Вот, – открывает в гугле фото.

Киваю и моментально переключаюсь. Знаете, когда человек решает быть в драме, все вокруг – об одном. Я прокручиваю по циклу то, что выбило меня из равновесия, и ищу ответы. Что же все-таки произошло? Как я оказалась в этой точке? Возможно, пятой.

– Он ещё такой молодой пиздюк, – словно считав с меня эти вопросы, заключает Родион Семеныч. – Ну дает.

– Угу, – киваю.