Счастливая сколопендра

Вдруг её взгляд сорвался и, резко поднявшись, упёрся в жалюзи. Тёмные, бамбуковые, с жёлтым регулировочным шнурком. Он медленно раскачивался от сквозняка, создавая на белой кирпичной стене страшную тень, похожую на повешенного. Я вздрогнул, но Галя ничего не заметила. Она была погружена в свои мысли.

– Будешь ещё? – спросил я. – Тут ещё осталось на одну затяжку.

– Нет, – произнесла Галя почти невесомо. Я даже не был уверен, она ли это сказала, но, кроме неё, больше некому было.

– Ладно, – ответил я и погрузился в паузу.

Когда я обкурюсь табаком, то я – человек-пауза. Я – сторонний наблюдатель. Почему? Чёрт его знает, почему. Все необкурен-ные люди похожи друг на друга, каждый обкуренный обкурен по-своему. Я не хотел лишних движений. Мои губы еле заметно шевелились, тело подрагивало, а глаза медленно двигались от предмета к предмету. Я будто пересчитывал их, как куриц: раз, два, три…

– Хороший табак, – повторила зачем-то Галя и добавила: – Очень хороший, с вишнёвыми нотками.

Я вдавил окурок в стеклянную пепельницу и сфокусировался на форточке, как в прицел. На детской площадке никого не было, зато на крыше трансформаторной подстанции гуляли сразу два сизых голубя. Дальше мой взгляд упёрся во что-то незнакомое и чужое. Я вдруг понял, что магазина «Продукты 24» больше нет, а вместо него мигает вывеска «Школа танца». Это стало спусковым крючком. Я рассмеялся и начал бессмысленно плясать, насилуя ноги. Галя схватилась за живот, будто у неё и не было никакого отрешённого состояния.

– Иди-иди, куда шёл! – крикнул я, но любопытный гражданин никак не отреагировал. Вряд ли он разобрал мои слова, которые отразились от стен, преодолели стекло и пролетели ещё метров десять по воздуху.

– Серёжа, пошли в комнату! – Галя тяжело дышала. От бурного смеха она зарумянилась, как пирожок с повидлом.

Мы сели на диван и начали смотреть клипы на «ютубе». Помню первые три: «Лицей» – «Осень», Линда – «Ворона» и Оскар – «Бег по острию ножа». Я знал эти песни наизусть и, покачивая головой, бормотал их тексты. У меня был душевный подъём. Мне нравилась моя квартира, особенно Галя в ней и панк-плакаты на стенах. Книжный шкаф тоже очень нравился.