Дочь Тьмы

Интересно, стал бы он так же проворно махать деревянным мечем, или настоящим? От железного слишком много крови, убивать врагов всегда трудно но… С каким же удовольствием юные графы, принцы, лорды и герцога хватаются за оружие, как гордо говорят, что уничтожат самого страшного врага, как ждут первой охоты и первого боя. Враги представляют из себя образы, книжных персонажей, они не живые, не чувствуют боли да и вообще ничего, а их родные с друзьями словно боги – они хорошие, значит их не тронут, никогда не умрут, никогда не проиграют.

Эти размышления прервала гувернантка. Она попросила принцессу покинуть детскую, так как госпожа могла влепить ей оплеуху за нарушение приказа. Уже не такая грустная девушка вернулась в свою комнату, где обнаружила, что у окна сидит ворон с привязанной к лапке запиской. «Сердце света оберегай от теней, ты права, это долг вашей династии, не мой.» «Ты можешь кое-что сделать. Выгоним чудищ прочь, тогда они никогда не увидят желанного, мессия хоть и полутень, а года ему отмеряны человеческие, ни для эльфов, ни для нежити его изгнание не покажется долгим, а для меня будет честью сражаться на одном поле, пока время позволяет». Это была третья версия записки. В первой не подумав принцесса написала «будет честью оказаться рядом», во второй заканчивалось «до последнего удара сердца», что было слишком очевидно и бредово для такого письма. За ужином король порадовал целым рядом новостей. Он ехал на переговоры с Уной в царство гномов, за главную оставлял Азеркину, а еще подумывал о прекращении союза с нежитью – война близилась к концу. Уже утром его карета отбыла, последующая неделя превратилась в ад. Все началось с поучений. Мачеха постоянно напоминала падчерице, как та должна держать спину, говорить, какой ложкой есть и как кланяться всяким гостям. Было такое чувство, словно девушка вернулась в детство, где вместо мантии за ней таскались воспитатели. Потом брат мачехи прибыл, пришлось поклониться ему, извиниться за оскорбление семьи и прислуживать три дня подряд. То вино поднести, то плащ подать, и слова против сказать было нельзя – Георг разрешил Азеркине наказывать, как та посчитает нужным, только не физически, ведь шрамов у воительницы было предостаточно. Так на четвертый день пришлось прибираться в покоях, среди прочего хлама нашлась одна любопытная книжка, написанная эльфом. Давно уже Ризе не доводилось читать на эльфийском, к тому же это был фолиант истории, написанный еще до появления темных. «… объявился паладин.