Дочь Тьмы

Да, когда кузен сказал, что Георг ищет невесту, она первой откликнулась, но кто мог знать, что принцесса жива? То подножку поставит, то корону украдет, а то и вовсе дверь закроет, а отец ее диву дается: куда жена запропастилась на пол дня? Говорила эльфийка ему и не раз, откуда ноги у бед растут, только слушать ее муж не желал. Списывал все на случайности, а когда и признавал шалости, отвечал что пройдет со временем. – Мой король, в моем недуге никто не виноват, уже несколько дней мною слабость овладевает, голова идет кругом, клонит в сон.

Заболела видать. – Так что же ты молчишь, я тотчас прикажу лучшим целителям королевства осмотреть тебя! – Не стоит, я не вашей крови, чтобы обо мне так печиться. – Глупости! Ты теперь часть нашей семьи, и твое здоровье волнует меня не меньше, чем судьба Ризы. Это было очевидно, хоть брак и являлся политическим. Падчерица слегка нахмурила брови, окинула взглядом обоих и вернулась к трапезе – никогда прежде отец не называл никого семьей, кроме родной кровинки. – Если позволите, после трапезы я вернусь в покои, не хочу потерять сознание на приеме. Правитель кивнул. Как бы ни старалась его дочь отвертеться в последнее время, ей увильнуть от обязанностей не удавалось. Король действительно заволновался о будущем долины Ив, теперь Риза была обязана сидеть с ним, выслушивать поданных и подписывать бумаги. Когда он спросил, что беспокоит девушку, воительница помолчала несколько секунд, и лишь потом ответила: – Ночные кошмары. Во снах я возвращаюсь в темницу, вижу чудовищ, затопленные коридоры… Иногда даже проваливаюсь в мир чудищ, там нету света, нету выхода, только голодные тени и громкие крики. Удивительно. В плену происходящее не сильно волновало рыцаря, в своем разуме находила она приют и защиту, а как только вырвалась события начали догонять. Кандалы, ужасная еда, ледяные ванны, крысы, кнут и прочие прелести заключения возвращались, украшенные фантазиями и смутными образами. Во сне нельзя было закрыть глаза, невозможно проснуться или убежать, да и смысла нет – все равно когда в следующий раз уснешь окажешься в том же месте. В каком-то роде заточение собственное оказалось хуже того, что предшествовало ему. Георг собирался что-то сказать, его прервал гонец. Паренек упал на колени и доложил, что некто очень настойчиво требует аудиенции. – Пускай подождет, после обеда я продолжу принимать людей. – Господин, он не простой житель империи. Это священник из главного храма Люкслины, не пристало ему ждать.