Мухтар и стихи

Трагедию Анны Карениной,

Объяснили, кратко в словах,

Она вздохнув от чего-то,

Промолвила, как-бы себе:

«Корову дать бы ей надобно,

А может быть, даже две…»

И все! Лев Толстой отдыхает,

У меня тоже нет больше слов…

Трагедия Анны Карениной,

Была решена… с двух коров.

Увидев фуражку зеленую…

Увидев фуражку зеленую,

Что мелькнет, где-то издалека,

Сжимается сразу сердце,

То граница, свой знак подала!

И сразу чувства нахлынут.

И вновь граница твоя,

Радостным воспоминанием,

Закружит всего тебя.

Ты вспомнишь свои дозоры,

ЧГ, Секрет не спеша.

Колуна- часового заставы,

Оружейку, НЗ, СПШа.

Приказ» На охрану границы!»,

Что за службу, не раз получал

И метр, каждый участка,

Ты назубок, уже знал.

Вспомнишь» шишигу» родную,

Сколько раз» В ружье!» выбегал,

КСП, систему, ворота,

Вышку и километры, что за службу, ты отшагал.

Кто-то вспомнит свою собаку,

Ту, что службу вместе несла.

И как она нарушителей,

Зубами своими рвала…

Все эти чувства, нахлынут,

Как только увидишь ты,

Что мелькнула фуражка зеленая,

Пред тобой, где – то там, впереди…

Граница, ты никогда не отпустишь,

Сердце, что бьется во мне.

И память моя, пограничная,

Будет всегда в душе!

И если, когда-нибудь скажут:

«Граница зовет тебя!»

То колебаний не будет,

Родина, за спиною всегда!

Граната, ручное творенье

Граната, ручное творенье,

В пропорциях, идеал.

Граната есть, сгусток смерти,

Что человек создал.

Ведь в каждом ее, осколке,

Непрожитая жизнь, лежит,

И часто, в безвинные души,

Cмерти cтрелой, летит.

Жизнь у гранаты короткая,

Всего три секунды и взрыв.

Но с собою уносит она,

Чью-то, Богом данную жизнь…

Фантазии и реальность барона Мюнхгаузена

Не мог Мюнхгаузен, стать как все,

Он потерял бы всю свою неординарность.

И чудеса, что в жизни, совершил,

Вдруг, потеряли бы, свою реальность.

Они бы потеряли красоту,

Исчезло бы их тонкое значенье.

И вишня, у оленя, не выросла б, на лбу,

И скучно б, день менялся ночью.

Жил телом он, в реальном мире,

Душа жила, в иных мирах.

Стрелял он уток, прямо в дымоходе,

И подавал к столу,

Как в лучших, лондонских домах.

Лиши его, его фантазий,

И сразу остановится Земля.

И в то, что из болота, он вытащил себя рукою,

Никто ведь не поверит, скажет, так нельзя.