Немилосердные лета

Поутру

Поморщась совсем не от боли,

тебе говорю поутру:

пора убирать в антресоли

сезонную эту муру –

две пары уставших сандалий,

замызганный коврик и зонт,

как будто мы век не видали

ни воли, ни неба, ни понт.

Нахохлясь, сидит на карнизе,

почуя ненастье, сизарь,

а деверь хлопочет о визе.

Подводит его календарь.

Нотрдамские пчелки

Нотрдамские пчелки, бедные погорелки,

вот уже две недели я не в своей тарелке.

Растревоженным роем вы надо мной кружите,

понабились в подушку, целую ночь жужжите.

В старом застряли пухе,

в левом скребетесь ухе.

Я не хочу быть ульем, я обойдусь без меда,

мне не по нраву ваша сладкая несвобода,

соты, царица, трутни, зимние посиделки,

но не могу покуда я разлепить гляделки.

Сон меня держит цепко,

чую, что влипла крепко.

Вот уже завозились возле правого уха.

«Есть, – мне жужжат, – старуха, и на тебя проруха,

милости не дождешься, прошлого не воротишь.

Если уста отверзнешь – худшего напророчишь!»

Сон

Всего лишь сон.

Всего лишь боль не хочет отступить.

Всего лишь кедр о ставню веткой бьется.

И этот сон уже не умолить.

Лишь досмотреть покорно остается.

И страх берет. И кровь стучит в виски.

Опять судьба тебя берет в тиски.

Наверняка тебе не отвертеться.

Но шансы есть, хотя невелики.

И рюмкой водки хочется согреться.

Дуэт

Не храни ты ни бронзы, ни книг…

    К. Случевский

Лишь в баснях ценится мораль,

но не пишу я их покуда.

На антресолях спит хрусталь,

фраже, дареная посуда.

Подкатит мусорка к окну –

задребезжит стекло и пластик.

Проулок узкий свой кляну,

забытый, как прошедший праздник.

А было здесь светло в ночи,

в соседней лавочке пылились

на плошках синие мечи,

ретиво кабаре плодились.

В подвале сладился дуэт,

в котором оба очень милы,

поклонникам отбою нет,

без перерыва на обед

он тратит творческие силы…

Сквозняк с насмешкой просвистит,

свое являя постоянство,

и щедро пылью одарит

из заоконного пространства.

Неужто в прошлое уйдет

дуэт? – А как согласно пели!

Но даже эху не расчет

сегодня множить эти трели.

На антресолях – связки книг

и гостевая раскладушка.

Но навсегда ушел старик,

и, торопясь, ушла старушка.

Барическая пила

Две вывески всю ночь пылали, не грея музыкой былой.

Метеорологи пугали с утра барической пилой.