Собор Любви

– Поэт, бродяга, но не алкоголик, —

Так Люсе о себе ответил я.

Ведь это счастье – родственные души.

Пусть вера – меньше мелкого зерна,

Сидел бы тихо целый век и слушал,

Как о рябине мне поёт она…

Беседовал тут с бывшим её мужем.

Он всё бросал мне дерзости в лицо

О том, что никому никто не нужен.

Ну как общаться с этим подлецом?..

Он угрожает: будь, мол, осторожен,

Понять не может в вечном пьяном зле,

Что у меня – нет никого дороже,

Роднее, чем она… На всей Земле…

Гвенделин

Гвенделин любила апельсины,

Алый бархат летнего заката,

Орхидеи, звуки клавесина…

У неё душа была крылата.

Вечерами у окна мечтала,

И ждала с задумчивой улыбкой

Час, когда, рассеянно-усталый,

Шёл домой Сарториус со скрипкой.

Здесь она сыграть его просила,

От смущенья взгляд свой нежный пряча,

Золотые дольки апельсина

Поднося к губам его горячим.

И следила, чтоб он не запачкал

Ни один свой драгоценный пальчик…

Гвенделин была старуха-прачка.

А Сарториус – соседский мальчик.

Гвенделин была когда-то птицей,

И она об этом с детства знала,

Никому не говоря, что снится,

Будто на земле ей места мало;

Но была уверена с рожденья,

Что взмахнёт руками посильнее,

Вдруг взлетит над лугом лёгкой тенью,

И – туда, где все родные с нею.

Лишь узнав, что люди не летают,

Позабыла светлую обитель,

Не пыталась… И осталась в стае,

Чтобы нас, бескрылых, не обидеть.

Ей отрадой в клетке из приличий

Стал мираж пленительный и зыбкий

Под щемяще-нежный голос птичий,

Что играл Сарториус на скрипке.

Художник и любовь

Жил да был один Художник, влюблённый

Не в кого-то, а в себя – очень прочно.

А роман с собою, определённо,

Может длиться целый век, знаем точно.

Как ухаживал он без раздвоения

За душой и телом – это интимно,

Но частенько он страдал от сомнения:

Настоящая любовь ли? Взаимна?

Проверял, не убеждался.

В книгу Вечную, премудрость любя, вник.

Силы высшие совет ему дали:

«Ближних надо возлюбить, как себя в них».

А Художник думал: «Я ж не настолько…»

Как любить, когда у ближних взгляд узкий:

Вот, сосед и бывший друг – Ломов Колька —

Всё ревнует, гад, к жене своей, Люське.