Синхронизация. Повесть первая. Зефирантес

Везде – розовато-бежевый песок, сдобренный разномастными камнями, и зеленые, красивые, самых невероятных форм, как на выставке, пышущие здоровьем, в основном, гигантские, но и маленькие, как столбы, шарики и звездочки, кактусы. Добро пожаловать в мир!

– Какой кошмар! – я посмотрел налево, откуда звучал голос, и увидел огромный толстый зеленый столб. Казалось, он доставал до неба – метров двадцать в высоту, не меньше. Посередине от столба ветвились столбы поменьше, метров по пять, и тоже устремлялись вертикально в небо.

Кактус смотрел на меня, и, если бы у него были глаза, они выглядели бы зловещими.

– Кто ты? – спросил я.

– Carnegiea gigantea.

– Это же цветок, какое уродство! – услышал я голос прямо перед собой. Он принадлежал нескольким круглым грязно-коричневым шарикам, обильно покрытым чем-то, похожим на волосы. Шарики лежали вместе, кучкой, и напоминали кучку, простите, какашек.

– А ты кто? – спросил я немного дрожащим голосом.

– Copiapoa marginata, – проскрипел ответ.

Кактусы заговорили между собой:

– Не понимаю, откуда он взялся. Мы здесь уже давно, и ничего подобного не было.

– Ты уверен, что это цветок?

– Конечно, посмотри, это проклюнулся цветонос. Не похоже на траву, это именно стебель, который вырастет и даст бутон, а потом и цветок.

– Ужас какой.

– Что это значит? Мы все погибнем? – заверещал чей-то малышковый голос. Детка Карнегии гигантской чуть покачивалась, пытаясь сбежать.

– Да брось ты, – ответил родитель, – негоже царям бояться.

Он ничего не сможет нам сделать. Он бессилен. Вял, тонок, одинок. Как видишь, у него даже нет колючек.

– И они потом не вырастут? – уточнил ребенок гиганта.

– Нет, он обречен.

– Уф, – вздохнула маленькая Карнегия.

– Рабское отродье, – сказал кто-то другой. Я посмотрел направо – говорил кактус-звезда. Он был гладкий, вроде бы без колючек, видимо, эти пышные звездные лучи и были видоизмененными колючками. Из центра «звезды» выходил наверх гигантский толстый мохнатый стебель, он метра два-два с половиной

тянулся наверх, а потом, не выдержав собственной тяжести, перегибался и опускался вниз тоже метра на два.

Стебель делился на три отрезка разных цветов: бежевый, желтый и зеленый. Экое чудо-юдо. Но я уже не стал спрашивать, как его зовут. – Клоун на потеху, – добавил он.

Честно говоря, я не очень понимал, что происходит. Где цветы? Неужто это не шутка и они все вымерли? Но этого не может быть. Я видел их.