Сердце в облаках

 – Лиля взяла из пакета помидор и начала помогать делать нарезку. Портить себе настроение очень не хотелось.

– Согласна. Тем более, – сказала Витка, скосив взгляд в сторону мужчин, возившихся возле мангала, немного поодаль от того места, где сидели подруги. – Чем тебе не вариант, а?

– Не смеши. От мужчины должны бабочки в животе порхать, а не приступ мигрени начинаться.

– Бабочки в животе – это, если ты забыла, не более чем отток крови от кишечника. – Витка хоть и не работала по специальности, но козырнуть медзнаниями порой любила.

– Иди к чёрту. Всю романтику сломала, – рассмеялась Лиля так звонко, что оба мужчины обратили на неё внимание.

Причём, как показалось Лиле, Марк смотрел даже не с осуждением, с некой долей брезгливости. Девушке стало не по себе от его ухмылки.

– И вообще. – Она резко перешла на шёпот. – Это тебе нравятся постарше, как твой Русик.

– У нас всего пять лет разница, – возмутилась Вита.

– Вот, уже. А этот… – Не поворачивая голову, Лиля глазами повела в сторону мужчин, – явно ещё старше.

– Ну и что? – тоже перешла на шёпот Вита. – Да, ему то ли уже было тридцать пять, то ли будет в этом году. Не помню, Русик говорил. И что плохого? Наоборот. Взрослый мужик глупостей не наделает. И нагуляться успел. А ровесники… Мало тебе одного?

– Т-ш-ш… – Лиля заметила, что Марк взял кастрюлю с готовым шашлыком и направлялся к ним.

Остаток дня компания провела на берегу небольшой речки, смывая жару прохладой воды под хрип музыки из динамика телефона.

Вечером все допоздна сидели в самой большой комнате. Назвать гостиной или залом её было сложно, но, видимо, комната выполняла именно эту функцию. Лиля обратила внимание на телевизор. Он гордо стоял на тумбе с разъехавшимися ножками. Поверх него лежала ажурная салфетка. Лиля давно уже не видела таких телевизоров – пузатых, с огромным кинескопом.

Руслан, самый высокий из компании, смотрелся немного комично в этом доме. С его ростом, он едва не тёрся макушкой о побеленный потолок. Но то, с какой нежностью он поглаживал бабушкину руку, не могло не умилять.