Всё начинается с женщины

Она же фонтанировала идеями обустройства дома, но суждено ли им осуществиться, никому не было ведомо.

– А вот сюда в простенок просится картина. Надо подумать, какая. – Она смотрела на голые стены и видела перед собой готовый облик дома.

– Я знаю, какая, – «Афродита».

– При чём здесь Афродита? Не представляю.

Она пожала плечами.

– Николай Петрович! – Они оба постоянно переходили то на «ты», то, вдруг испугавшись сократившейся дистанции, возвращались к «вы». – А кто такая эта зам-ша?

– Любовь Николаевна-то? Давно со мной работает.

– Молодая? Красивая?

– Любанька-то? Как вам сказать?.. – Петрович задумался, – с этой стороны он никогда на свою коллегу не смотрел. – Да вы ж её сами видели.

– Это такая очкастая, или та, что в заячьей жилетке?

– Да, в жилетке, – утвердительно кивнул головой Петрович, не понимая, при чём тут жилетка.

– А ты мог бы постоянно жить здесь?

– Не… Один? Нет.

– Коль, представь: на старости лет сидишь у печки, отгадываешь кроссворд.

– Я по-другому представляю. Ты будешь вязать, а я вышивать крестиком.

Лариса представила, как, сама сидя у печи, крючком вяжет ажурную скатерть и его, такого дородного, усатого дядьку, склонившегося над пяльцами, и рассмеялась.

– А-ха-хах! Ой, не могу! Это ж надо такое придумать! – Вытирая слёзы, она не могла остановиться. – Коля, какой ты у меня шутник!

Глава 8

Закончился отпуск. Готовясь к отъезду, они собирали урожай, снимая яблоки, стояли рядом.

Она не ожидала, что только одним своим прикосновением он может всколыхнуть в ней все те чувства, которые хранила за семью железными дверями, никогда не показывая виду. Она не могла совладать с собой. Всё её страдание, горе, одиночество вырвались наружу потоком слёз. Она уткнулась головой в его плечо, всхлипывая. Он обнял её, не решаясь поцеловать. «Какая она худенькая, хрупкая, беззащитная, изнервничалась вся, издёргалась.

– Что ты, что ты! – гладил он её по голове, успокаивая – Я же рядом.

– Коля! – Она подняла на него глаза. – Ты знаешь, тебе нужно сбросить лишний вес. Предупреждаю: я займусь твоим здоровьем.

Сели в машину, оставляя за спиной несколько дней тихого счастья. Дорога, сколько бы не тянулась, неуклонно приближала их к дому, к прошлому, к одиночеству.