Сердце пентаграммы

Если я потрачу свою, например, в бою, или меня ранят, ты сможешь передать мне часть заложенной в тебя энергии.

– То есть, все-таки батарейка. – глубокомысленно кивнула я. Вопрос, как меня подзаряжать, остался неозвученным.

Я, признаться, опасалась услышать ответ.

Дроу, похоже, принял мою прострацию за смирение с уготованной мне участью, потому что снова перешёл в наступление. В этот раз он действовал молниеносно, сразу видно профессионала. Раз – и я уже лежу на спине, придавленная мощным мускулистым телом.

Плащ сполз куда-то под диван, оставив меня в первозданном виде.

Тяжесть была не удушающая, а приятная, разжигающая кровь. Захотелось потереться о гладкие литые мускулы, но страшно мешала одежда.

– Вот видишь. Инстинкты берут свое. – жарко шепнул мне в шею дроу, прикусывая торчащую косточку ключицы. – Мы предназначены друг для друга.

Голос Мирана доносился до меня, как сквозь вату. Глаза прикрылись сами собой, загипнотизированные переливами синего в сияющих волосах, сплетенных в разнообразные косички, с бусинами и нитями.

Зато чувствительность кожи усилилась в разы, заставляя стонать и извиваться от прикосновений горячего языка и губ. Дроу беззастенчиво исследовал меня везде, прикусывал соски, нежную кожу живота, а когда он сполз еще ниже и раздвинув мне ноги, длинно, протяжно лизнул мою истекающую соками промежность, я запрокинула голову, вскрикнув. И продолжила метаться по подлокотнику, безуспешно цепляясь за него, силясь удержаться и не сорваться…

Не смогла.

Спину выгнуло дугой, ноги помимо воли сомкнулись, грозя удушить слишком умелого и невыносимо самодовольного дроу.

– Вот так, милая. Умница. Теперь больно не будет. – пробормотал он, приподнимаясь надо мной и упираясь рукой в диван рядом с моей безвольно откинутой головой. Мелькнула вялая мысль, с чего мне вдруг должно быть больно, и тут он погладил меня между ног, там, где все еще прокатывались сладкие спазмы. Потеребил клитор, раздвинул губы, нашёл пальцами вход в лоно… и к пальцам, исследовавшим мои складочки, присоединился его орган.

Когда только раздеться успел? Перекатив головой по подлокотнику, я сыто обозрела мощные плечи, отлично развитые руки с подрагивающими дорожками вен, и весьма увесистую мужскую гордость, нацелившуюся внутрь меня. Неплохой размер. Ровный, тоже перевитый темными жилками, крупный, довольно длинный, но не вызывающий вопроса – а как это меня не порвёт? Напротив, в устало-удовлетворённой мне заворочалось предвкушение.