Лжи лихие виражи

Если для этого потребуется развестись, он готов, пусть не сейчас, чуть позже. Всё равно ничего от этого уже не изменится, он не передумает. Но и торопиться не стоит, следует все продумать до мелочей, она нужна ему на всю жизнь, поэтому он не имеет права на ошибку.

Герман видел, что Лиза благодарна любому вниманию, тем приятнее её удивлять. Как удачно с утра он поссорился с Оксаной. Не то, чтобы сознательно, как-то само собой вышло. Возможно, в любой другой день его поза выглядела бы глупо, но в день рождения он имеет право на особое к себе отношение.

Зато сейчас не надо ничего выдумывать, и он отметит свой праздник с понравившейся девушкой. Ему не стыдно. В конце концов, сына они вырастили, и не его вина в том, что Вадик оболтус. Он не обязан всю жизнь подтирать ему сопли.

К сожалению, сохранить день рождения втайне не получилось. Про это помнил весь обслуживающий персонал, включая билетёршу. Каждый считал своим долгом поздравить лично. Когда сели за столик, подскочил администратор.

– С днём рождения, Герман Эдуардович! – он убрал табличку с надписью: «Стол заказан», поставив вместо неё бутылку Советского шампанского, два бокала и коробку «Птичьего молока».

– Спасибо, Боря!

– Я подумал, что ты любишь полусладкое, – Герман сорвал мюзле.

– Вы поставили меня в неловкое положение, могли бы сказать заранее! – Лиза выглядела растерянной.

– Да, брось ты, Лизок. Если бы я предупредит тебя заранее, ты бы ломала голову в поисках подарка. Мучилась бы, согласись.

На дорогой подарок денег у тебя всё равно нет, а что меня по-настоящему порадует, ты не знаешь.

– А что вас порадует?

– Давай выпьем и пойдём танцевать, а я пока подумаю.

Господи, как же он её хочет! Но ничего, не мальчик уже, подождёт, тем сладостнее будет долгожданная ночь любви. Герман скорее тискал, чем вёл Лизу в танце, чувствовалось, как она вся дрожит. Медленная композиция закончилась, а они всё ещё стояли на танцполе, прижавшись друг к другу. Он нюхал её волосы, она уткнулась носом в его грудь и мило сопела.

Остановись мгновенье, ты прекрасно!

Ощутив неладное, Герман поднял голову.

– Вадик?

– Батя, прости, мама очень просила, решила сделать тебе приятное!

В беззубой улыбке угадывалась фальшь. Герман выпустил Лизу и, пряча раздражение в нахмуренном взгляде, повернулся к жене.

– Рад тебя видеть! – процедил он.

– Геронька, ты меня ведь сам приглашал, когда-то, помнишь? Вот решила сделать тебе сюрприз.