Духовный путь русской поэзии

Нёс людям человеческое тепло, родниковую свежесть высокой поэзии, веру, надежду и любовь.

В декабре 2013 года закончился земной путь поэта Льва Ионовича Болеславского – произошла «времени земного встреча с небесной вечностью» – как написал он сам. Упокой, Господи, душу его во Царствии Твоём! А нам Лев Болеславский оставил в утешение и назидание бесценный Дар – очищающее и возвышающее поэтическое слово, осенённое Божественной Благодатью.

В чем ни искал бы благодать,

Я вечных тайн коснусь опять:

В любви и теореме строгой

И в рифмах, льющихся в тетрадь,

И что б ни тщился разгадать,

Везде разгадываю Бога…

Стихи для Льва Болеславского были как молитва, это был ЕГО способ благодарить Господа за дар жизни, за всю щедрость Его, милость и всепрощение.

Всю свою жизнь Лев Болеславский растил – совершенствовал – сам себя и свои стихи до молитвы:

Дорастите стихи до молитвы,

Чтобы строки и слёзы мои

Стали связью небес и земли,

А не связью словес для элиты.

Чтоб ответил мне свыше Отец,

И внимал я, раскрывши объятья,

И обрёл я себя, наконец,

Причащённый Его благодати.

Сам Лев Болеславский нередко повторял, что своим главным, программным произведением считает стихотворение-покаяние «Молитва» – наверное, потому, что именно в этом творении во всей проникновенной искренности выразилось его кредо – и как верующего человека, готового смиренно предстать пред Высшим Божественным Судом, и как поэта, осмелившегося обращаться к людям с поэтическим словом – «глаголом жечь сердца людей»:

Приближаюсь к последней черте,

Плачет сердце моё безутешное.

Вот он я, Иисусе Христе,

Сыне Божий, помилуй мя грешного!..

Чудо поэзии Льва Болеславского в том, что, молясь в стихах за спасение собственной души, взывая ко Всевышнему от своего имени, он дарит эту молитву и другим людям, другим сердцам, откликающимся на тот удивительный свет и редчайшую чистоту, которыми пронизаны все поэтические строки Льва Болеславского. Всю свою жизнь поэт получал письма благодарности от читателей.

Многих его стихи обратили в Веру, вознесли к светлой вершине бытия, многих спасли от отчаяния. Это ли не высший смысл существования поэта и человека? При этом Лев Ионович был по-христиански скромен, его миновали гордыня и самолюбование. Болеславский не переставал повторять, что и в жизни, и в стихах – он лишь малая частичка Божественного Мироздания:

Я памятник себе не воздвигал.

Я недостоин. Да и не тщеславен.