Ангел

И ни слова не говорили об Отраде, так они договорились перед выходом из дома.

С берега они свернули в кофейню, а после неё вернулись в квартиру Нины, где был припаркован его Форд, а на следующее утро они на нём вместе с Ниной поехали на работу. Переступив порог корпуса Отрады, Артёму сразу пожаловался охранник, на шумное поведение постояльцев номеров Люкс.

– В чём выражался их шум, – поинтересовался директор.

– Пели кричали всю ночь, – сказал охранник, – а пять утра на резиновых лодках вышли сети проверять.

– Ладно, ты ничего не говори им, но в журнале отметь поведение этой компании, – наказал охраннику Артём. – А я позже зайду к ним, посмотрю на причину их веселья.

– Здесь есть уже одна пометка, за понедельник от моего сменщика, – развернул он журнал перед Артёмом, где было написано: «не мог угомонить постояльцев номеров Люкс, которые ночью бодрствовали, а днём спали».

– И ты то же самое пиши, – посоветовал ему Артём, – потому что если об этом бардаке дойдёт до Шустова, от другого источника, то влетит в первую очередь охранникам и мне конечно.

В десять утра Артём пошёл в то крыло, где отдыхали рыбаки. Его встретила горничная Катя, которая предпочтение отдавала не модным причёскам, а косичкам.

– Вот Катя хочу тебя спросить, а почему ты себе имидж создала школьницы, ты ведь вполне можешь сойти за сочную дамочку? – спросил он.

– Здесь бывают такие приставалы, живут, что руки тянут к моему телу всегда, – пояснила она. – А я сейчас смело всем говорю, что мне пока семнадцать лет. Ну кому захочется за меня в тюрьме сидеть?

– Мудро, – улыбнулся он, – а сегодняшняя компания как себя ведёт?

– Я только на смену пришла, а они спят, – сказала она. – Но они меня все поголовно знают и ведут себя прилично, кроме начальника модельного цеха.

– Что тоже руки тянет? – удивлённо посмотрел он на неё.

– Нет, он только уговаривает меня, чтобы я перешла к нему секретарём, – сказала она.

– Иди покажи мне этот холл, – попросил он её.

– Вот прямо за дверью – приоткрыла она двойную дверь. Он вошёл в этот холл и перед ним предстала картина неизвестного художника «После рыбалки». На полу сохли сети и резиновые лодки.