Ангел

– Да, вашу талантливую жизнерадостность Зинаида Егоровна я в вас узрела ещё раньше, когда мы с вами вместе работали, – воскликнула Нина. – Вы всегда улыбку носили на лице, а вчера вы проявили ещё блистательный артистизм. Поразила и игра и забота о сыне. Мне было смешно и интересно наблюдать за этой сценой. Одним словом, уморили и влюбили себя в меня. Отныне я вас буду любить также, как и Артёма.

Мама вдруг неожиданно выскользнула из кухонной двери, бросив на ходу:

– Яичницу сами себе положите.

– Я её не обидела случайно? – поинтересовалась Нина.

– Ты что дорогая, она сейчас в ванной смывает слёзы радости, – начал успокаивать её Артём. – Ты её своими словами считай околдовала. Сейчас она вернётся, но на будущее знай, моя мама очень впечатлительная и сентиментальная женщина. В следующий раз нападай на неё с малого: «плечико погладь, волос за ушко заправь, в щёчку поцелуй, а затем выводи тяжёлую артиллерию».

– Что ты подразумеваешь под тяжёлой артиллерией? – заулыбалась Нина.

– К примеру скажешь маме как она хорошо и молодо выглядит и затем нажимаешь кнопку пульта и ошарашиваешь маму таким снарядом: «я бы имея ваше нестареющее лицо и такие года непременно бы вышла второй раз замуж». Точно в цель попадёшь. Мама хочет пойти на такой шаг, но не решается из-за меня. А в данный момент этот снаряд ей будет, кстати, я случайно узнал, что у неё имеется тайный вздыхатель вдовец с вашего завода по фамилии Вдовин.

– Я его, наверное, знаю, – сказала Нина, – если его зовут Иван Петрович, то это бывший начальник цеха водоснабжения.

Их разговор прервала вошедшая Зинаида Егоровна.

– Ой простите меня, – махнула она рукой, – в глаз что-то попало, вроде промыла.

– Да ладно мам хватит комедию играть, тебя Нина полностью разоблачила, – улыбаясь произнёс Артём. – И аплодисменты ты бурные сорвала за два дня, как профессиональная актриса.

Мать села на стул и облокотившись на спинку посмотрев на сына и невестку, произнесла:

– Кроме смеха я ничего не слышала.

– Иной смех бывает почтительней для артиста чем звонкие хлопки в ладоши, – обрадовал сын мать, – так что не унывай. Я тебе и раньше добро давал на твою вдовью мечту, а сейчас тем более возражать не буду. Каждый человек заслуживает своего персонального счастья, и ты к ним причисляешься. Я всё понимаю и противостоять твоему стремлению не собираюсь. В общем ты доедай глазунью, а мы позавтракали уже и собираемся идти домой.