Предновогодние хлопоты

Джентльменский набор полуночного ковбоя: пачка «Примы» и «Сникерс»?

«Какая остроглазая и приметливая», – испытывая удовольствие от того, что девушка его узнала, подумал Денисов и рассмеялся.

– В точку. Что-то разыгрался аппетит.

– В таких случаях полагается сникерснуть, – обыграла девушка фразу из телевизионного «сникерсного» рекламного ролика, начатую им.

– И при этом желательно не тормозить, – улыбаясь, поставил точку в спонтанно возникшем джемсейшене Денисов. – Дороги сегодня скользкие.

Невидимая нить симпатии протянулась между юной продавщицей-книгочеей и этим немолодым уже мужчиной с удивительно чистыми голубыми глазами, в ладно сидящей на нём куртке с меховым воротником, потёртых джинсах и бейсболке, из-под которой выбивались длинные седоватые волосы.

Так иногда случается в жизни, когда незнакомые люди, только глянув друг другу в глаза, перекинувшись парой стандартных фраз, сближаются и притягиваются невидимыми нитями. И при этом для них вовсе не обязательно дальнейшее развитие отношений – всё вполне может оставаться в одних и тех же пределах, ограничиваясь парой стандартных приветливых слов, улыбкой, взглядом, кивком головы.

Но глаза этих людей непременно оживают при встрече, в них, утомлённых рутиной ежедневных обычных дел, от простого приветливого кивка головой проявляется внезапный живой блеск. Такие встречи имеют для них какое-то необъяснимое значение и нужность, и ни помеха этим невидимым отношениям ни возраст, ни цвет кожи, ни одежда, ни социальный статус.

Когда-то в далёком и безмятежном ленинградском детстве, родители послали Денисова за хлебом, шёл ему тогда десятый год. В магазине была толчея и длиннющая очередь в одну кассу, которая обслуживала все отделы. Покупатели почему-то были сильно раздражены и необычайно шумливы, его бесцеремонно затёрли в очереди, на растерявшегося мальчика никто не обращал внимания. Кассирша, молодая красивая женщина, неожиданно привстав со своего «капитанского мостика», оглядела торговый зал и их глаза встретились.

Она улыбнулась, а он, покраснев, ответил ей растерянной улыбкой.

– Деточка, что же ты там стоишь на задворках, как казанская сирота? – сказала она нарочито громко. – Ну-ка, проходи-ка к окошку. У нас тут сегодня народ собрался страшно культурный, но, кажется, слегка близорукий. Проходи, проходи вперёд, малыш, затёрли, понимаешь, килечку балтийскую.

Шумливая очередь притихла.