Из боли – в любовь. Книга-путь

Мое темно – лавандовое приталенное платье по коленочку сидело идеально, волосы, собранные в строгий пучок, не давали воли фантазиям, минималистичные очки дополняли образ. Высокий каблук «шпилька» добавлял образу остроты и перца.

– Вот нынче какие специальные корреспонденты пошли! Теперь я понимаю почему «специальные» … Мэр города шел ко мне на встречу по кабинету, с театрально раскинутыми руками, предполагалось, что для объятия. Я, улыбаясь, подала ему руку – для вежливого дружеского рукопожатия.

– Присаживайтесь, будьте как дома, Екатерина…

– Господин мэр, благодарю. Я бы хотела кое-что прояснить сразу на берегу, если вы не возражаете…

У «господина мэра» удивленно дернулась бровь.

– Господин мэр, продолжила я, – я приехала задать вам вопросы, которые судя по происходящим на некоторых предприятиях вашего города событиям, не задать невозможно. И прошу помнить, что я, как профессиональный журналист, беспристрастна и в данном случае не имею права на личную точку зрения.

И развернула перед ним публикацию, на которую, собственно, и необходимо было написать опровержение. «Спорные моменты» уже были подчеркнуты мной красной пастой, и мелькали в печатном тексте то тут, то там…

В какой-то момент взгляд чиновника уткнулся на фото его оппонента, о котором предполагалось вести речь, и тут я слышу «Нет, ну ты посмотри какая у него тупая морда!» (Клянусь, это прямая цитата) Я, оторопев, но не моргнув и глазом, отвечаю

«Господин мэр, давайте не выражаться…» А он, с глазами, устремленными в портрет – «Нет, ты посмотри! Ну тупая же морда!»

… Это было такое беспрецедентное хамство, что я, почти перестав себя контролировать, тихо ответила: «Я еще раз сказала… При мне – не выражаться…» Произнеся фразу, опомнилась в моменте – кому я это говорю, и в ту же секунду – «Господи, какое счастье, когда столько искусства перед глазами!», и выскочив из-за стола в своем узком платье, пошла осматривать картины на стенах кабинета.

Мэр еще раз сделал вид, что ничего не заметил…

Мы продолжили беседу. Он много говорил, я много спрашивала, мы пили чай, бегали секретарши, спрашивая бесконечно про сахар, сливки, и «Может чего-нибудь к чаю?» … На фоне этого удивительного радушия наш разговор подходил к концу.