Дисперсия света

– Ну, да, ну, да, – быстро ретировался Вадим, не рискуя попасть на острый язычок Анны.

Она многозначительно посмотрела на него, но тот увёл взгляд.

Есть такие люди, с их приходом меняется даже состав воздуха в атмосфере, и тут важно с каким знаком: в плюс или в минус. С появлением Вадима в квартире Ивана, похоже, всё пошло в минус. И Анна, будучи человеком внимательным и чутким, заметила, что Иван резко изменился: он стал подыгрывать Вадиму, хотел как будто ему угодить, суетился много и почти не глядел никому в глаза.

– Ну, что, брат, рассказывай, рассказывай, не молчи. Вот, садись сюда, – частил Иван, подправляя кресло, а сам присел на диван рядом с Анной. – Что новенького? Как там старенькие?

– Новенького особо ничего, – стал он расхаживаться в своём повествовании, при этом его манера говорить выдавала в нём малообразованного провинциала. – А от тётки твоей большой привет и… это, – он встал и принёс холщёвую тяжёлую сумку, – мамача собрала для тебя всего понемногу. Она ж, ты знаешь, помешана на своей даче и засолках.

Мать Вадима, простая, добрая и хлебосольная, тётя Тоня, любила всех своих племянников и никогда о них не забывала. А в этот раз, когда её сынок, нахрапом, да ещё на именины, отправлялся в Москву, тут уж, сам Бог велел сделать «передачку».

Иван был внутренне тронут вниманием своей тётушки, но внешне показал – уж слишком – свой восторг.

– Спасибо тебе большое. Эх, тётка моя, тётка! Знаешь, Аннушка, какая у меня тётка? Тётя Тоня. Это такой человек… такой… впрочем, я вас как-нибудь познакомлю.

И с дядей Колей тоже. Я потом тебе о них расскажу. – И тут, подняв, наконец, глаза, он замечает, что Вадим не его слушает, а изучающее смотрит на Анну. И сразу нашёлся, предложив любимой, приготовить чайку, поскольку гость с дороги, да и они ещё не завтракали.

– Конечно, конечно, – Анна была благодарна ему за эту, казалось бы, естественную, но в данной обстановке, просто спасительную идею.

Чего они оба как будто боялись? Отчего тряслись? Разобраться, так одна глупость.

Может быть, они боялись самих себя? Боялись какой-нибудь новости о себе, которая могла выпрыгнуть из небытия неудачным словом, необдуманным поступком, жалким непроизвольным видом? И как им потом жить? Идентифицировать себя как? «Что, вообще, люди скажут?!»

Анна была более свободный человек. Воспитывала её бабушка, бывшая балерина, да ещё с дворянскими корнями, да ещё много чего знала и помнила из про-о-ошлых времён. Да, Анна знала себе цену.