Золотая рыба

Они с Настей посредине.

Справа – тётка. У неё острый живот, кривые ноги. Откуда она, где обитает: у берега или наверху, в старых бараках или в новых? У неё муж преступник («Опять в тюряге, скотина!» – говорит она учётчице Але). Вроде, Риты: одна с детьми. И она, как преступница, например, речь. Зовут Тонькой.

В их группе ни Рита, ни Валя, ни, тем более, Галя (господи, спаси!) не бранятся. Сандра не употребляет. Бывая на факультете филологии, была на лекции об этой лексике… Настя до работы в цехе не ругалась.

О подруге она знает далеко не всё. «У тебя парень фарцовщик? – Ещё в пути спросила Настя, оглядев джинсы, – у меня один…» Сандра неопределённо махнула рукой, не говоря, что привёз мамин брат, дядя Петя. Он работает в Вашингтоне, инженер электронных процессоров.

– Нет, ты гляди, Тонька-то! – Руки Насти укладывают в банки мокрые ломтики.

Тонька прёт таз, вернее, огромный дуршлаг. Из дырок бьёт вода. Пока добегает до места, воды нет, а в решете полно рыбы; поднапрягшись, вываливает на рабочее место, и давай расфасовывать.

Настя вопит:

– Ворует нашу рыбу! Это наша рыба, она бы пришла к нам, а ты её хапнула!

Тонька, не отвлекаясь от работы, в ответ такое, что шедевр про камбалу меркнет. И Настя орёт. У неё гневные глаза на милом полноватом личике «шоколадной Алёнки». Сандра готова защитить Настю и от Тонькиных слов, и от тех, которые выкрикивает сама подруга. Но это невозможно. Они тут в эпицентре какого-то дикого горя!

На крик – Аля. Теперь орут втроём.

Рыбу выработали.

Во дворе японец – так же.

Она идёт Крабозаводском. Это наименование на отправленных домой конвертах. Но иначе, как Шикотан, не называют.

Шикотан он и есть Шикотан… Оглядывает округу: вот он, Шикотан, бывшая какая-то резиденция древних японских правителей.

В центре – топь, укрытая досками, на них – сарай непонятной функции. Неподалёку темные от времени бараки. У берега, в одном ряду с магазинами, столовой, клубом и поликлиникой – дома, где живут не временные.

Тут полно людей, которые, будто старик со старухой, «у самого синего моря»… Нет пляжей. Новые бараки вверху. К ним и подведены лестницы, для живущих внизу, – аварийный выход, как при пожаре… Оттого и зовут цунамными.

Надо бы в цех… Но медлит. Вон сарай непонятный, вон столовая; из дверей тётки в белых халатах. Так и ходят посёлком, будто он – один большой завод. Крабо-заводск.

Крабы. Пирсом бегают довольно прытко, будто ёжики. Иные и колючие.