Злая девчонка

Ниже, ниже и вот уже сжимает половинку моей попы.

В голове что-то щелкает, я дергаюсь в объятиях Ильяса, делаю пол-оборота и перехватываю его кисть. Мой тренер называет это болевым приемом – рычаг кисти наружу.

Мы оба, Ильяс и я, оказываемся на полу. Ильяс подвывает от боли, а я удерживаю его кисть и цежу сквозь зубы:

– Еще раз прикоснешься ко мне – я тебе пальцы выломаю.

Я даже не соображаю, что повторила угрозу маминого Дениса.

Да и соображать некогда. Я тут же получаю удар в голову.

Лежу на полу в позе эмбриона и едва успеваю прикрывать голову.

Но бьют ногами. По ребрам. После каждого удара из горла вылетают хриплые звуки. Потом что-то тяжелое обрушивается на мою спину – ха! Наверное, прыгает крупная девица. Из меня вылетает душа. Меня уже нет.

Ан нет, оказывается, я еще здесь, только подняться не могу. Вижу, как Ильяс оттаскивает озверевших одноклассников, что-то кричит им.

Кое-как он доводит меня до нашей «хрущевки», стучит в нашу дверь и исчезает.

3

У меня отвратительная привычка.

Когда напрягаю мозг, чтобы, например, решить задачку на контрольной, то непроизвольно начинаю грызть шариковую ручку. Сама не замечаю, как это получается. А к концу урока колпачок ручки превращается в кашу.

Вот и сейчас я сижу и придумываю, как заработать денежки на погашение кредита. Потому что школа школой, но каникулы уже на носу. Можно будет забыть проклятую школу, а долг по кредиту не забудешь: коллекторы постоянно напоминают. Надо что-то предпринимать.

Я уже весь Интернет перекопала, ничего подходящего нет. Зато две ручки сжевала.

Наконец принимаю решение позвонить Зин Зинычу. Он человек мудрый и добрый, а значит, поможет не только советом, но и делом. Звоню:

– Зиновий Зиновьевич, это я.

– Ну что, Светлана Анатольевна, поговорим за жизнь? – отвечает он.

Излагаю свою проблему. Хочу рассказать коротко и ясно, но у меня одно цепляется за другое и получается бесконечная сага. Я уже сама запуталась и начинаю повторяться.

А Зин Зиныч слушает и молчит. Потом вежливо перебивает меня.

– Светик, – произносит он прокуренным голосом, – я все понял. Есть у меня одна идея. Если ты согласишься, можем попробовать.

Оказывается, Зин Зиныч несколько раз ходил в свой цех, где они когда-то работали с мамой. Его, как он сказал, влекла не ностальгия, а простой стяжательский интерес. В том цеху давно всё разбомбили и растащили, остались голые стены и какие-то покореженные верстаки.