О моем светлом принце

Только изредка кажется все же ей:

кудрей шелковых золота теплый цвет,

может, был все ж важней золотых монет?

А во мне они чуяли

А во мне они чуяли только лишь зло и смерть,

потому-то никто не решился из них посметь,

все им заместо кожи виделась чешуя,

пасть клыкастая, что проглотит их, не жуя,

когтей видели острые лезвия на руках.

И я видела страх, и затем стал привычным страх.

Но однажды явился чужак, он меня не знал

и он их не послушал, что людям желаю зла,

ликом черта страшнее, сам дьявол мне – старший брат.

И когда к нему вышла, то не повернул назад,

молча взял ладонь в руку, чувствуя, как дрожит,

и я выбрала жизнь, а затем узнавала жизнь;

дни с ним вместе летели, как по небу облака.

А как люди прознали, что стала я дорога

и не видит во мне он монстра, зовет женой,

ходит подле чудовища счастливый и живой,

так объятьем решили отвадить тогда петли.

Но я спрятала крик, а затем запретила крик.

Озарил солнцем ночь охвативший здесь все пожар —

тот, что прежде они представляли в моих глазах —

обернулся чудовищ реальней, страшней их всех.

Ветер носит над пепелищем золу и смех.

Что растили во мне так долго, теперь взросло:

вы посеяли зло и теперь пожинайте зло.

Легче

Эльза послушалась, и одна жаба села ей на темя, другая на лоб, а третья на грудь; но Эльза даже не заметила этого, и, как только вышла из воды, по воде поплыли три красных мака.

Легче пера касаний его дыханье.

Крапива ненужная брошенной высыхает.

Томятся крылатые братья, все ждут спасенья,

Элиза не вспоминает про них совсем.

Пугали зазря и пытками, и кострами.

Легко оказалось отречься, мол, не сестра им,

змеей заползти в шелков королевских ложе,

кормить короля и собою, и сладкой ложью,

понять злую мачеху, разом простив все козни.

По глади воды не спешат расплываться розы,

и сном теперь мнятся три алых невинных мака.

Реальность сидит на груди, продолжает квакать.

Перья

Глажу легкие перья, нежные, как ковыль,

ты стоишь, плечо белое, юное оголив,

на лице проступает сомнение, после — страх,

ведь тебя не спасла, ведь тебя предала сестра.