Все свои

Её и старожилы-то с трудом помнили, ведь у деда того была привычка при всяком случае говорить: "Грех Батюшка", и уже в деревне никто его по фамилии не называл, а все говорили – "Грех Батюшка", и было сразу понятно, о ком идёт речь.

Дед был низкого росточка и такой весь худенький, что со спины его можно было бы за подростка принять, но никто его за подростка не принимал, ведь он всегда носил душегрейку на меху. Все в деревне знали эту душегрейку. Душегрейка та уже и не понятно, какого цвета была, так сильно выцвела ткань с годами.

Дед по деревне не ходил, а как будто перебегал от одного места до другого.

– Грех Батюшка, чаВо душегрейку-то меховую натянул, вон как солнце печет и жара нынче стоит на улице, – кричали деревенские мужики, завидев деда.

– Да, вы сами вперед меня взопреете, на меня глядючи, а моим стареньким косточкам тепло нужно, – отвечал, улыбаясь дед, хитро сверкнув глазами, и бежал дальше.

И был у деда с бабой сынок. Выкормили они его, вырастили-выучили и в армию его, отгуляв ночь и пройдя с гармошкой по деревне, как и положено, отправили. Все чтоб не хуже других.

Уж очень сынку тому в советской армии понравилось, вот он и решил там остался после двух лет службы на сверхсрочную (это служба такая, как в современном мире скажут – служит по контракту). Пошел сын учиться в школу прапорщиков, вскоре это звание и получил да служить спокойно дальше стал.

К родителям сын с семьей сначала приезжал раз в год: повидаться да подрастающего внучка показать, ну и помочь, как водится, подлатать в родительском доме то одно, то другое. Потом приезжать стал раз в три года. Потом его всё служба, да дела срочные одолевали, поездки опять же на отдых, на моря, тоже ведь надо, не железный же… Последние годы сынок всё реже и реже в родительский дом заглядывать стал, потом и вовсе перестал.

Смотрит дед, как бабка его скучает-убивается по сынку да по внучку и решил ситуацию эту исправить. Думал, думал и придумал. Вот однажды пришёл он на почту, решил телеграмму сыну своему отправить. А почтальонка, девушка молодая, робкая, розовощекая, принимая телеграмму, тогда её читать даже не стала, просто посчитала слова, взяла с деда денежку сколько положено и отложила бланк с текстом в сторону к другим телеграммам.