Радость наша Сесиль

«Молитву возносим тебе, отзвеневший сомнение заступ…»

Молитву возносим тебе, отзвеневший сомнение заступ —

какая порода всех лучше слагает земную кору,

ответишь, о княжье ударившись мягкое сердце,

все тело у князя давно превратилось в песок или камень,

в скелетный остаток простора, в глубинную тьму или свет —

а сердце спаслось, поместившись в словесную жидкость,

в пылу консерваций оборваны листья, шуршавшие время;

ты, сломленный заступ, так жалобно лязгнешь о правде,

что шелковый голос биений свою пропоет тишину, утешая;

целуешь пейзаж, человек, приникая губами к стеклу

оконного неба, где замер в рассоле обломок кометы,

предсказанной хмелем, что выдохся, нас поджидая.

«Призвав дефицит пунктуаций, смолкает округа…»

Призвав дефицит пунктуаций, смолкает округа.

Молочное царство, сходящее в точку, остреет соском,

молчанье младенца пронзив утоленьем: взбирайся

все выше, чистейшая сладость сердечного «да»;

грубеют ладони от ветра, вплетенного в наши швартовы,

огнем истязается влага, сидящая в каждом плоде, угодившем

в печное подобие града небесного, взявшего силу поленьев

в заоблачный треск, распаляющий звезды – о том ли

покапает жатвенным потом дневное усилье, где соль,

тела покидая, означит нетрудную память, засевшую в дерне:

токсичен ли этот простор, зашипевший незнаньем зерна?

Да-да, радиация схожа своей разлагающей силой

с тобой, сверхускоренный час, проникающий в нас;

в защитную форму одет живописец.

«Не душу поить молоком одуванчиков смятых…»

Не душу поить молоком одуванчиков смятых,

назначив сестрой милосердия беглую жажду,

что помнит о плене, объявшем под видом церковных страниц

стремление времени все прочитать о великом начале;

огонь, вызревай в глубине несдающихся трав, зеленея

от горечи соков, растравленных танковым днем —

в тебя обмакнули дыханье солдаты, по небу чертя

границу, пропахшую порохом, собранным в нежных цветках —

когда лепесток загрубел, словно кожа на пальцах земли,

придет увлажненьем туман, затаивший точильные камни

для наших серпов, для железной остреющей хватки —

лишь звездная примесь проникнет в тела неустанных людей,

не значась в словах этикеток, налепленных спешно;

мутнеет заря потайным компонентом лосьона.