Идиот и дура

А в него? Из каких подвалов его выудили? И никакой девицы рядом! Только охранник. Но он же не девица! Евгений шагает обратно к Танечке и… увидел. Девица выползала из-за зеркала… Но как выползала! Похоже, она решила обтереть собой всю эту гробовину. Медленно со вкусом, с растяжечкой: вот рука, вот нога, вот зад, и ещё рука, и ещё нога, движение вверх, движение вниз… па де-де.

Охранник беспокойно наблюдал.

– Что Вам надо?

Девица вытащила из-подмышки лицо и уставилась на Евгения.

– Ба! – подпрыгнула она, – Жека! Жека! Мой любимый братик Жека! Это мой братик, – пояснила она охраннику и замерла.

– Ты кто? Эй! – Девица не шевелилась.

– Я пытался её выгнать, она верещит, как кошка, царапается, хотела бежать наверх, по полу каталась, ладно зеркалом увлеклась.

– Врёшь, не каталась, – ожила девица и вдруг заревела, – Мама умерла.

– Какая мама?

– Моя и твоя.

– Ты что несёшь?

– Несу, несу, письмо вот, – она засуетилась и выудила откуда-то мятый конверт, – Вот.

Какая-то женщина, называя все метрики и координаты Евгения Николаевича, умоляла его позаботиться о Веточке.

– Это я, – ткнув в имя, пояснила девица.

– Так, стоп, откуда ты меня знаешь?

– Мамочка сказала. Сказала: умру – иди к Жеке, он тебя никому в обиду не даст. Вот, адрес дала. Вот домашний, вот рабочий, – она начала совать ему в руки какие-то клочки, – Вот телефон. Я звонила – никто не отвечает! – она опять заревела.

– По-моему она того, – покрутил охранник пальцем, – Может, в психушку её?

Это слово произвело на неё потрясающее впечатление.

Охранник был в шоке!

– Всё, хватит, цирк окончен! – Евгений схватил её и бросил на тумбу, – Я не знаю ни тебя, ни твою мамочку. И не желаю знать, поняла? Я спрашиваю, ты поняла? – Девица закивала, – А теперь убирайся отсюда, пока я не сдал тебя твоим врачам! Иди!

Она пошла, остановилась и протянула в сторону кулак.

– Это тебе подарок от мамы, – разжала пальцы, что-то звякнуло, – Прощай.

На полу лежало кольцо.

Точно такое же, какое было у отца. Он не носил его, оно валялось в коробке вместе с шурупами и шайбами и другими непонятными железками. Жека в детстве шарился иногда в ней, когда ремонтировал свои машинки, и кольцо пытался пристроить куда-нибудь, потому что оно было с большим малиновым камнем, или стеклом. Сейчас он почти забыл о нём.

– Стой! – она встала,– Откуда это у тебя?

– Мамино.