У колонки

Загулялся. Забыл, – ответил Женя и побрёл в свою комнату на втором этаже.

– Стоять! – прокричала мать.

Парень остановился, но не повернулся к матери.

– Сейчас придут родственники из…

– Я-то тут причём? Ну приедут. Я сидеть с вами не буду, – не дал договорить Женя, после чего вновь пошагал наверх.

– Нет уж. Будешь сидеть. От 20 минут с нами ничего ты не потеряешь, – заявила строго мать.

– Да брось мам, – произнёс Женя наплевательски махнув рукой, – Вы все сядете, выпьете, будете вспоминать молодость, потом начнёте обсуждать детей и молодёжь.

Я опять буду крайним, а мой двоюродный, троюродный и четвероюродный брат или сестра молодцы и вообще все такие золотые и прекрасные один я…

– Прекрати…я всё сказала Евгений Валерьевич, – прервала мать, после чего вернулась на кухню.

– «Ещё бы в 3 ночи припёрлись ей-богу» – подумал Евгений.

– Приехали! – послышался голос отца за окном.

Дорогая иномарка припарковалась у забора и ворот.

Вышло три человека. Мать вышла наружу встречать гостей. Улыбаясь и радостно они все вместе вошли в дом. Женя сидел на втором этаже и глядел на машину.

– «Буржуи», – подумал Женя.

– Женя! – прокричал отец.

Евгений вышел из комнаты и направился вниз.

– Привет Евгений! – произнесла, улыбаясь тётка и потянулась к парню.

Крепко его обняв, потеребив волосы, а после отошла. Следующим был дядя.

– Ох как возмужал! Совсем маленьким был год назад, – проговорил дядя, пожав крепко руку Жене, да с такой силы, что у пацана что-то хрустнуло в запястье.

– «Садист», – подумал про себя Женя.

Дядю Жени звали Михаилом, а тётю Агнесса. Ей было 40 лет, а Михаилу 41. Парнишка, что всё время таился за спинами родителей сделал шаги вперёд.

– Это Арсений, – произнёс дядя Миша.

– Твой двоюродный братик, вроде как, – продолжала тётя Агнесса.

– Приятно познакомиться Арсений, – ответил с натяжной улыбкой Женя.

– Ну что мы стоит в коридоре.

Давайте на кухню, – проговорила мать.

Всей толпой, две семьи присели за «большим» столом. Старый раскладной стол книжка уже кряхтел и сыпался, будто помирая от всевозможных посиделок. Этому столу было почти 40 лет. Несмотря на то, что отец Евгения был столяром, он всё никак не брался за его ремонт. Старину прикрывала лишь белоснежная глаженая скатерть и тонна еды.

Начался типичный для таких посиделок разговор.