Туман Лынёва, или Последний пассажир

– А куда его?!

– На вокзал, водитель знает. А я соберу остальных.

Лынёв с помощью молодого человека очень медленно, преодолевая гнусное оцепенение, двигался на свет через слой. Если бы у него спросили, что за слой, он не смог бы ответить даже для себя. Слой. Плотная толща, ни на что не похожая. Он в ней, она в нем. Даже в ушах. Повсюду. «Новая работа… пора… неотразим… уже ждут… встретимся позже…» смешивалось в голове в нестерпимый гул. Чёртов коньяк…

Щелкнул дверной замок. Фрея шумно выдохнула, зажмурилась и потерла виски.

До сих пор ей не приходилось создавать такого масштаба комбинации. Ну что же… Да пребудут с нею силы!

Итак, Прима Сивилла, не включая в ванной комнате свет, запалила фитиль чёрной массивной свечи и встала перед зеркалом. Указательным пальцем провела по нему одну линию, потом другую, затем ещё и ещё несколько. Одни линии длинные, другие короткие. Вдоль и поперек, по диагонали и в круг. Маленькие штрихи и просто точки. Уродливо искажённое падающими тенями лицо совершенно уверенно, а рука тверда.

Закончив, она включила горячую воду и застыла в ожидании, вглядываясь в зеркало.

Белый пар, сгущаясь на стекле, проявил рисунок, больше похожий на план местности с условным поездом и фигурками людей. Отлично. А теперь очень важная деталь: и снова пальцем, но уже легко, туда-сюда начеркала ещё по рисунку. Она начинала движение внутри схемы и заканчивала за её границей. То, что нужно. «Как два пути в стороны расходятся, так вновь сойдутся, обогнув сто миров»…

Лукьян остался у подъезда.

Со смешанными чувствами он смотрел, как, распугивая с узкой дороги ещё незалежавшийся тополиный пух, от их дома медленно отъезжала машина.

Глава 2. Вышел поезд из тумана

Стрелки круглых часов на здании вокзала показали ровно 5.30. Пассажирский поезд, медленно двигаясь по густому утреннему туману, въехал на станцию и остановился. Иногда здесь стоят такие туманы, что больше походят на молочный кисель, чем на туман. Вот и сейчас он разлился по низкому перрону почти на высоту среднего роста взрослого человека.

Над ним строгими утками-головами встречающие поплыли к вагонам, переглядываясь и перешёптываясь.

Двери открылись, и первыми в непроницаемую пелену бодро окунулись проводницы. Следом за ними погружались, зябко поеживаясь, полусонные пассажиры. Каждого из них ждала персональная утка-голова. В целом всё шло куда организованнее, чем это обычно бывает на вокзалах. Когда, конечно, это обычные вокзалы.