7 хвостов одиночества

По стальной паутине рельсов шли поезда. Танки пересекали минные поля и линии окопов. Пухли от голода люди с почерневшими лицами. Одетые в шинели и кожанки ладно люди стреляли в затылки из наганов людям, стоящим у ряда продырявленных пулями деревянных дверей. Трубили горны и стучали барабаны. Взмывали руки в пионерских салютах и самолеты Осоавиахима, заполненные парашютистами. Бурлил ДнепроГЭС.

За односторонним зеркалом стояло трое мужчин, смотревших то на обездвиженного в кресле, то на графики показателей, выводимых со сканирующего мозг испытуемого обруча на большой монитор над зеркалом.

– Что думаете, Петр Сергеевич? – сняв очки, спросил пожилой мужчина с явно африканскими чертами лошадиного лица и роскошными бакенбардами, одетый в полосатый костюм.

– Пациент просто чудесный, Сергей Викторович, – отозвался мужчина одетый в белый халат с вышитой на нагрудном кармане золотой надписью «Профессор». – Все остальные молча смирились с явно бредовыми требованиями директора, а этот Лаврентий просто какой-то патологической ненавистью воспылал к Советскому строю.

– Думаете, получится? – нервно спросил третий, относительно молодой, с бледным плохо выбритым овальным лицом и с нервным тиком левого глаза, одетый на манер министра средней руки.

– Все получится, Антон Германович, – заверил Петр Сергеевич. – Забросим его, ну… – задумался ненадолго, – скажем в 1938-й годик, к Ежову. Представим будто он, ну, скажем…

– Из Тифлиса, – нервно вскинулся Антон Германович.

– Почему из Тифлиса? Хотя, – профессор благодушно махнул рукой, – пусть будет из Тифлиса. Тифлис, Закавказье. Какая разница? Главное, что подберется к самому и…

– И хана! – Антон Германович ударил кулаком в раскрытую ладонь. – Гений, Вождь, Отец, Творец, Вдохновитель, Организатор, Лучший друг Советских семей, детей и физкультурников, Корифей и прочая и прочая и прочая. Нет ничего!!! И не будет никакого проклятого советского строя! И никто больше не обзовет меня либералом!!!

– Спокойнее, Антоша, – закуривая, остудил коллегу Сергей Викторович.

– Фамилия, как фамилия, – равнодушно отозвался профессор. – Нормальная фамилия – Берия. Мне и смешней встречались.