7 хвостов одиночества

Да и будь оно известно, никто бы и не понял значение его, здесь, вдалеке от родных осин.

Пора, пора обратно. На столе, прижатый недопитой пузатой бутылкой, заждался прелестный белый лист – тут они по прежнему белые, не как сейчас в Москве, со словами: «В моей смерти прошу никого не винить. А Чубайс…»

Тест

Наш генеральный директор, в простонародье Барин, Галимзянов Абдурахман Юакирзянович, несмотря на ФИО выглядит как чистокровный русак, но вот поведение… Выдумщик, самодур и сумасброд, если не сказать больше.

– Лавр, – окликнул меня Барин, одетый в алый пионерский галстук поверх строгого костюма и алую пионерскую пилотку.

– Здесь, – автоматически отозвался я, думая, что Барин вновь затеял перекличку. – Всегда готов!

– Что здесь? – Барин остановился напротив, вперившись мне в глаза злым взглядом поросячьих белесых глазок.

– А что Лавр?

– Так-так-так, – Барин отступил на пару шагов, чтобы обозреть меня всего и сразу и задумчиво постучал палочками по болтавшемуся у живота барабану: тук-тук-тук. – Значит, для товарища Лавра мои слова все равно что собачий лай, который носит ветер. Так-так-так, – и палочки предательски поддержали: тук-тук-тук, – не слушаем руководителя.

– Почему же? Все я слушаю…

– И что я сказал?

– Лавр, вы сказали Лавр.

– А перед Лавром?

Я растерянно молчал, с тоской понимая, что сегодня оказался жертвой очередного заскока Барина.

– А сказал я, товарищ Лавр, – торжественная барабанная дробь, – что всех завтра ожидает тестирование методами триголологии.

– Чего? – я с трудом удержал челюсть, позорно норовившую упасть к груди.

– Того, товарищ Лавр. Новейший метод, – обернулся к стоящему позади своему заму Евгению Леонидовичу Скабинцу, по виду вылитому монголоиду, одетому в галстук, пилотку и пионерским горном в руке.

– Триголология посредством голограммы, возникающей при облучении объемной многофакторной фигуры УФ-лучом, – торжественным голосом отчеканил Скабинец, – позволяет вскрыть скрытые мысли и способности.

Про мысли зама мы все знали и без триголологии – он отправил в декрет уже третью секретаршу и не пропускал ни одной юбки в компании.

– Понятно, Лавр? – прищурился Барин.

– Понятно.