Тень из сновидений. Часть I

Сам он сидел рядом с девушками, занимая три места в середине салона, когда Алекс и незнакомые два молодых человека сидели позади.

– Макс, – представился, пожав руку штурману. Через секунду опомнился и указал за свою спину, представив еще своего друга: – А это Алекс.

– Рад знакомству, – кивнул штурман. – Меня зовут Гарри Фрост.

– Девушек зовут Виктория и Эмма, – продолжил знакомство Макс, и на мгновение нахмурился от досады и чувства неудобства: – Кажется, мы все еще не поблагодарили вас за помощь.

– Нам это ничего не стоит, – Гарри сделал рукой незначительный жест. – Не беспокойтесь. Рады оказать помощь безвозмездно. Те, кто в дороге, обязаны выручать без каких-либо условностей. Этакий закон в пути.

– Стивен Трак, если интересно мое имя, – нарочито громко привлек к себе внимание обладатель редкой мутации, парень с гетерохромией и светло-рыжей прической беспорядочно раскиданных коротких прядей. Словно обмен любезностями ему изрядно наскучил.

Гарри одарил его снисходительным взглядом, как родители глядят на свое чадо, совершивших какую-нибудь глупую, но еще незначительную выходку, греющую им сердце.

Стивен – та самая искорка в любой компании, благодаря которому даже серьезная ситуация принимает менее острые углы, порой доходя до абсурдности. За прожитые полные двадцать семь лет он и сам не познал предел своей оригинальности с заявкой на сумасшествие.

– Этого чертилу зовут Эд, – толкнул своего товарища Стивен, отчего высокий и на вид крепкого телосложения парень ударился своим плечом в сидящего рядом Алекса.

– Эдвард Гоуст, – произнес молодой человек двадцати шести лет с тонкими чертами лица, светло-карими глазами и горделиво-правильной осанкой. Черные прямые волосы касаются его плеч. Он одет в светлую рубашку, строгого покроя пиджак, а шею закрывает аккуратно повязанный черный платок с белым орнаментом, полный рисунок на котором невозможно разобрать, пока ткань находится в сложенном виде.

Алекс хмуро посмотрел на обоих таким взглядом, словно у него возникли сомнения в их уравновешенности. Затем вновь всмотрелся в окно, мысленно напевая мотив одной из любимых композиций группы Nirvana, уйдя в свое личное мысленное пространство, ограждаясь от происходящего общения.