Феникс. Опаленная

– Я еду, жди – едва расслышала я, как он положил трубку.

Подруга налила мне чая и велела успокоиться и ждать. Успокоиться я не смогла, зато ждать – это я умела. Лишь завидев из-за поворота знакомую машину, я вскочила со стула и подбежала к двери. Распахнув ее, я поспешила открыть домофон и услышав, как он поднимается, мое сердце казалось замерло. Я была готова к самому худшему и стояла едва дыша, но увидев большой букет цветов в его руках, мое тело обмякло, колени подкосило и меня мотнуло в сторону.

– Что ты? Все нормально? – он подбежал и обнял меня, крепко прижав к своей груди.

Тут я совершенно расслабилась, и вся моя тревога нашла выход через слезы. Я плакала от облегчения и радости, завидев тот букет. Ведь при расставании цветов не дарят, а это значит, что он не собирается меня бросать.

– Ну что, маленькая моя, совсем расклеилась. Где же та боевая девчонка, которую я знаю? – он вытирал ладонью слезы с моего лица и мило улыбался.

– Я так испугалась, я думала, что все, что это конец.

– Это только начало, девочка моя.

Решив, что стоять на лестничной площадке в домашней одежде сейчас очень рискованно в моем новом положении, мы вошли в квартиру. Рита уже стояла одетая и копошилась в своей сумке, разматывая наушники.

– Ты куда? – шмыгая носом спросила я.

– Сегодня я переночую у Светки, одногрупницы. Вам ребята надо о многом поговорить, не хочу и не буду вам мешать. – она улыбнулась и чмокнула меня в щеку.

– Ты нам ничем не помешаешь, что ты. Не уходи. – расстроилась я.

– Нет, милая. Сейчас вам надо побыть наедине и многое обговорить. Правильно ведь? – и она обратила свой взгляд на Илью.

– Да, наверное. Но правда, если думаешь, что помешаешь, то это лишнее. Оставайся. – он старался быть убедительным.

– Нет, ребят. Вон и такси уже подъехало. – посмотрела подруга на мобильник. – Все, всех целую, убежала. – она юрко прошмыгнула в коридор, оставив после себя сладкий запах ванили от ее духов.

Дверь закрылась, и мы остались вдвоем, ну или втроем, если учитывать обстоятельства. Это был удивительный вечер, сблизивший нас настолько, насколько мы не были даже в ночь, когда я подарила ему самое ценное что только может подарить женщина своему первому мужчине. Тогда это было единение двух тел, выражающих свою любовь, сейчас же это было единение двух душ, связанных нечто более ценным и важным, нежели просто чувства.