Чёрно-белое колесо

Под этим взглядом та терялась и почему-то нервничала. Она никак не могла привыкнуть к ребёнку. К тому, что их теперь здесь трое. К тому, что мир теперь сфокусирован в центре кроватки и вокруг него вращается. Она боялась брать Эллу на руки, боялась возиться с ней и злилась на собственные страхи. Андрей ничего не боялся. Словно это не первый ребёнок в его жизни. Ловко перебрасывал пищащий кулёк с руки на руку, лихо пеленал, за пять минут укладывал спать. Он был непробиваемо спокоен, и это спокойствие успокаивало и ребенка.

– Привыкнешь, – посмеивался он над Региной.

Та только морщилась. Её раздражала собственная беспомощность. И с каждым днём она всё больше и больше злилась. Злилась на бесконечные пелёнки, развешанные по всей квартире, так как в крошечной ванной места им было мало. И на путающиеся под ногами тазики с замоченным перепачканным детским бельём. И на беспокойную хнычущую дочку. И на невозмутимого мужа, который успевал и с ребёнком посидеть, и в магазин сбегать, и даже пол помыть. И на себя.

Ночь подходила к концу. Спать хотелось невыносимо. А ещё курить. Сигареты портят кожу и волосы. Нельзя. Рано или поздно её лицо будет на обложках самых модных, самых известных, самых неприлично дорогих журналов. Регина Стольникова – фотограф года. Выставка работ знаменитой Регины Стольниковой. Ну, или ещё что-то в этом роде. Она мрачно улыбнулась отражению. Когда-нибудь обязательно. Если будет добиваться этого, а не сидеть дома. Только курить всё равно хотелось до одури.

Глаза слипались. Она ещё раз умылась. Нужно взять себя в руки. Принять душ, выпить кофе, перечитать пришедшее письмо. Прикинуть, когда и как она сможет сходить в редакцию.

Далёким эхом в голове отозвались голоса. Пьяные, весёлые, громкие:

– Райка, домой! – кричит женщина. – Домой, мать твою! Где тебя носит? Райка!

Стук колёс, гудок электрички. Ритмичное вздрагивание земли под ногами. Когда всю жизнь живёшь возле переезда, привыкаешь и почти не слышишь шума.

– Райка! – надрывается женщина. – Зараза малолетняя, живо домой!

– Чё орешь, Ленка? – лениво спрашивает мужской голос.

– Да опять Райка сбежала, – жалуется женщина.

– Вернётся, – отзываются ей. – Слышь, Ленка, а выпить чё у тебя есть?

– Заходи, найду, – интонации меняются, становятся мягкими, заигрывающими. Спрятавшаяся под крыльцом девочка брезгливо морщится и прикрывает глаза.