Чёрно-белое колесо

 – Можно я вас сфотографирую?

– Таких интересных предложений мне ещё не делали, – сказал он. – А почему бы и нет? Я через час заканчиваю и буду полностью в вашем распоряжении.

Его глаза смеялись. Серо-голубые, прозрачные, как речная вода. Такие же глаза у Элки.

А потом они гуляли. Регина доказывала, что Андрей врёт и вовсе не работает в институте. Таких научных сотрудников не бывает. Он смеялся и тыкал пальцем в собственный пропуск, который извлек из кармана.

– Это ты моего отца не застала, – говорил он. – Тогда бы утверждала, что и профессоров таких тоже не бывает.

Отец Андрея работал в том же институте, занимался какими-то изысканиями, Регина не вникала в подробности. Он умер несколько лет назад, и осталась у Андрея только мама.

Они сидели на лавочке в парке, ели мороженое, и Регина слушала. Про профессорскую семью, про химическую лабораторию, про всё-всё-всё, о чём рассказывал Андрей. Слушать было интересней, чем говорить самой. Да и не хотелось ничего рассказывать о себе. По сравнению с Андреем она была помойной кошкой рядом с леопардом.

Нет, пусть рассказывает он. А потом они целовались. В том же парке, прямо на первом свидании, не обращая внимания на прохожих и их взгляды. Мир обрушивался водопадом и разбивался брызгами у ног. На всё было плевать, и ничего не могло перекрыть лихого бесшабашного счастья, затопившего всё внутри и снаружи. Не было никого, были только они вдвоём.

– Я тебя никуда не отпущу больше, – сказал Андрей куда-то во встрепанные Регинины волосы.

– Что, вот прямо так и не отпустишь? – она хмыкнула, утыкаясь лбом ему в плечо.

А про себя подумала: «Скажи да».

– Да, – сказал он.

– А если я не согласна?

– Твои проблемы.

Они смеялись. Потом целовались снова.

– Я уже всё решил, – Андрей, провожая, закутал её в свой пиджак. В простой рубашке без официального пиджака он казался ещё красивее, и Регина таяла, как мороженое на солнце.

– Что решил?

– Мы поженимся. Жить есть где, у меня квартира от тётки осталась. Мама обитает отдельно.

Квартира и правда была. Доставшаяся от тётки и бабушки, маленькая, неудобная, зато двушка. Вместе с квартирой достались и тени прожитых двумя одинокими старухами лет. Они прятались под вязаными кружевными салфетками, накрывающими мебель. Таились в старых стеклянных вазах и графинах, как бы ещё не довоенных, отражаясь в их гранях. Выглядывали из-за вышитых подушек и гобеленов на стенах.

– Как ты в этом живёшь? – ужасалась позже Регина. Андрей пожимал плечами.