Инициатива наказуема

Такими темпами он и из меня все выкачает.

– Иди сюда, – Моника дернула меня за собой и одним движением сняла мешок. Она завела меня в узкий коридор, где светила всего одна тусклая лампа на потолке. По оба конца коридора никого не было, и я смогла осмотреться и хоть как-то представить, каких размеров этот странное место.

– На этот раз все не так страшно, – она рассматривала свежие укусы. – Быстро обработаем и будешь, как новенькая.

– Я так долго не протяну, – от жалости к себе я снова всхлипнула.

– О, не плачь, милая. Я же сказала, что помогу тебе, – она с силой прижала меня к стене и приблизила лицо к моей кровоточащей шее.

Я чувствовала на коже ее дыхание и хотела оттолкнуть, но от усталости и полного эмоционального опустошения никак не среагировала. Монике все еще было сложно доверять. Она была добра ко мне все это время, но теперь вела себя странно.

– Хозяин… – она накрыла ладонью мое лицо и слизала с ключицы тонкую струйку крови. Не видя ее, а лишь чувствуя прикосновения влажного языка, я испугалась еще сильнее и оцепенела, не решаясь сдвинуться с места.

– Что вы тут делаете? – рядом с нами внезапно раздался спасительный голос водителя, который вез меня сюда.

– Черт возьми! Не пугай так! – Моника отстранилась от меня и быстро вытерла рот рукавом. На белой ткани ее платья тут же отпечатались красные разводы.

– Ей запрещено ходить тут без мешка, забыла?

– Нет, не забыла.

– Давай-ка я сам ее отведу, – парень выхватил у Моники ключ от комнаты, который она все это время держала в руке, и мешок и быстро нацепил на меня последний.

Грубо схватив под руку, он потащил меня по коридору.

– Ей иногда сносит крышу, – сказал парень, когда мы немного отошли. Рассмотреть я его толком не успела. Но мне грело душу, что хоть кто-то здесь одевается просто, по-городскому, в обычные джинсы и футболку. Видимо он чаще других уезжает из этого дома и имеет доступ к внешнему миру. – Но она бы не сделала с тобой ничего плохого.

– Адена, – хорошо, что он не видел меня в тот момент, потому что эмоции стали вырываться наружу, паника и страх усилились, и, скрытая под мешком, я впервые в жизни переживала поистине убийственную истерику.

***

Монике я больше не хотела и не могла доверять. Скорее всего, она заговаривала мне зубы, чтобы знать о моих планах и мыслях.