Выбор

Её удивлению не было предела, внутри, словно что-то сжалось как пружина, сердце застучало быстро-быстро, но она ничем не выдала свое потрясение.

Вот как он так умеет, предал её и ещё нагло улыбается, это первое, что пришло в голову.

– Привет дорогая!

– Привет! Хотя мы теперь оба прекрасно знаем, что я больше не твоя и не дорогая. Что ты тут делаешь? – Саша, пытаясь изобразить безразличие, старалась говорить легко и непринуждённо, немного буднично, как будто ничего и не произошло.

– Рад видеть тебя здоровой и невредимой, – Антон продолжал улыбаться и это начало раздражать.

Ничего не понимая, она продолжала молчать. Ей было не понятно, к чему все эти лицемерные улыбочки и мнимая забота о ней?

– Почему ты отключила телефон, и не отвечаешь на звонки даже по ноутбуку? Почему, скажи, разве так трудно? – спрашивая, он неожиданно занервничал и сел на стул, стоящий напротив неё.

– А что, должна была?

– Я волновался, очень! Ты пропала! Не выходила на связь.

– Понятно, я виновата, всех напугала. Вот ты и убедился, что со мной всё хорошо, теперь будь любезен, уйди! Мне некогда.

– Понимаю, ты злишься на меня, расстроена, а давай сходим попить кофе и по дороге обо всём поговорим?

Сашу окончательно разозлило это предложение.

– Ты даже до сих пор не знаешь, что я ненавижу кофе и совсем не пью его.

– Чего ты цепляешься к словам.

– Я тебя не держу, иди с кем хочешь и пей, что хочешь…, – и она вновь уткнулась в свои бумаги. Только этого ещё ей не хватало, но Саша затылком теперь чувствовала его дыхание, и это нервировало с каждой минутой всё больше и больше.

– Саша! – он выдержал паузу, пока она вновь не подняла на него свои глаза и не посмотрела.

– Тебе велено передать, что твоя командировка закончилась, и с этой минуты ты можешь быть абсолютно свободна, – сказал Антон неожиданно ласковым голосом.

– Кем велено? Мне никто не звонил, – сказала она совершенно спокойно, удивившись тому, что у неё получилось разговаривать без эмоций. Но ей, тут, же пришлось делать вид, что она изучает важный документ, чтобы избежать слишком пытливого и проницательного взгляда Антона.