Новый нуар

Иногда ходил в квартальный спортзал, где колошматил кулаками в митенках по кожаному мешку с песком и осваивал смешанные единоборства. Василика наслаждался полной безмятежностью своего существования и с удивлением вспоминал, что прежде ощущал, как будто, некий зуд, если в его жизни ничего не происходило. Время от времени звонил Мунтяну, и Василика отвозил его по различным адресам, доставлял пакеты и конверты в министерства и посольства, выполнял другие мелкие поручения. Отношения установились деловые, клиент не скупился, и Василика был доволен.

Однажды вечером Мунтяну попросил отвезти его на встречу в бистро где-то возле Лионского вокзала. Они зашли в слабо освещенное помещение, где Мунтяну сел за столик в углу, а Василика – у окна. Вскоре появился некий тип в таком же черном пальто, как у Мунтяну. Минут пятнадцать они тихо разговаривали, наклонившись друг к другу над стаканами со скотчем.

Василика отпивал небольшими глотками panache (смесь пива с лимонадом) и, как обычно, ждал. Затем тип положил на стол обвязанный бечевкой пакет и, попрощавшись, ушел.

Когда они поднялись со стульев, Василика вдруг почувствовал неладное. Обернувшись, он увидел, что к ним стремительно приближается дюжий парень с тяжелой бутылкой в руке. Василика мгновенно выбросил вперед ногу, угодив нападавшему в солнечное сплетение, так что тот рухнул как подкошенный.

Откуда-то из тени появился другой громила и попытался нанести крюк справа. Василика вовремя нагнулся, и кулак пролетел над головой.

Вжавшийся в спинку стула Мунтяну прижимал обеими руками к груди портфель и, как завороженный, смотрел на происходящее.

Из темноты выскочил третий верзила и оторопело уставился на два бездыханных тела на полу. Василика сделал в его сторону легкое движение, верзила шарахнулся и, опрокинув по пути стул, выбежал на улицу.

Затем Василика заглянул в глаза бармену, который уже вынул из кармана мобильник, и сказал негромко: «Не надо».

Через пару дней Мунтяну пригласил Василику на обед. В ресторане La Colonnade Василика чувствовал себя не в своей тарелке, и Мунтяну всячески старался облегчить его участь: перевел на человеческий язык меню, объяснил, как пользоваться многочисленными вилками и ложками, поставил на место насмешливого официанта.