Ослепительно белый рассвет

– Из этого, вон мои окна – указала незнакомка на окна четвертого этажа, – хотите, я открою вам дверь? – предложила Дама.

– Я была бы вам очень признательна! – скромно продолжила Мария Ивановна.

Женщина, пристально посмотрела на Марию, в ее взгляде можно было уловить таинственность веков и твердость коммунистических уставов. Ее статный рост и прямая осанка делали ее похожей на боевую амазонку, готовую встать на защиту принципов идеологии. Ее светлые волосы были убраны в аккуратный пучок, а лицо украшала настойчивость и горячность страстей.

– Светка, это ты чтоль? – осторожно поинтересовалась Мария.

Женщина всмотрелась в лицо Марии и спросила:

– Мы знакомы?

– Света, я Маша из сорок восьмой! – сквозь слезы радости выдавила из себя Мария Ивановна.

– Машка, неужели ты? Как же ты изменилась… Ущипни меня, чтоб я поняла, что это не сон…

– Да прекрати ты… Светик, дай я тебя лучше обниму! – взволнованно воскликнула Мария Ивановна.

– Маша, а я бы тебя и не узнала! Ты давно приехала?

– Только с поезда.

– Ваша квартира пуста, в ней никто не живет, маму вашу лет десять, как схоронили, Вера тоже вот… Эх, Машка, имела я с сестрой твоей покойной нелицеприятный разговор, точнее, говорила больше я, конечно, а Вера, или как там ее по-другому называли, больше молчала, молилась, думается мне в это время… Обидела я её тогда сильно, хотела извинения просить, да все не получалось почему-то, а после узнала, что нет ее больше.

– Мы так и будем с тобой в дверях стоять? Пойдем ко мне поднимемся!

– Что, прям так, с корабля – на бал?

– Ну, а чего тут такого?

– Я с сумками.

– Да ну и ладно…

– Боишься одна заходить? – спросила Светлана.

– Ты даже не представляешь, как… Как представлю: захожу, а там темно и пусто, так сразу не по себе становится, – трясущимся голосом ответила Мария.

– Хорошо, пойдем! Тем более, что кушать у тебя я предполагаю нечего, а мы на скорую руку что-нибудь с тобой сварганим, и отметим свадьбу моего сына, – уверенно произнесла Светлана Борисовна, указав на свои пакеты.