Временная гибель тела

– На съезд пришло огромное количество писем трудящихся, нескончаемый поток приветствий и добрых пожеланий в его адрес сопровождал каждый день нашей работы, – подчеркнул Генеральный секретарь.

«Приветствия и пожелания адресованы всем делегатам, значит, и мне в том числе», – подумал Петр Евграфович.

Первый спутник Луны передал с орбиты мелодию гимна всех коммунистов планеты – «Интернационала», которая сливалась с аплодисментами, сопровождавшими речь Леонида Ильича.

– Наша партия, созданная великим революционером Владимиром Ильичем Лениным, прошла славный боевой путь! – заявил он.

 – Товарищи делегаты! Вопросы, стоящие на повестке дня съезда, исчерпаны. Возвращайтесь в свои коллективы, в свои партийные организации и не жалейте сил для претворения в жизнь его решений!

Все встали, грянули бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.

Петр Евграфович чувствовал в эту минуту, что, если потребуется, он не пожалеет для реализации намеченных съездом грандиозных задач и самой жизни!

– XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза объявляю закрытым! – сказал Брежнев, и делегаты стоя запели партийный гимн.

Раздались возгласы из зала:

– Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза! Ура!

– Ленинскому Центральному Комитету – ура! – прокричал Петр Евграфович.

– Нашей партии – слава! Слава! Слава!

– Да здравствует мир! Ура!

Никогда еще он не испытывал такого чувства. Вены на висках от напряжения вздулись и, казалось, сейчас лопнут, но даже если бы в тот момент его настигла смерть, он умер бы счастливым.

Эйфория, нирвана, катарсис – как угодно можно назвать его состояние, но это было ощущение, которое невозможно передать словами. Это была мощная стихия эмоций, которой нет смысла противостоять, и один человек был ничтожно мал перед этим ревущим потоком.

Товарищ Брежнев подходит к главам иностранных делегаций, обменивается с ними рукопожатиями, обнимается, целуется.

Петр Евграфович вернулся в родной город уже ночью.

– В обком, Василий, – скомандовал он водителю.

– Может, домой? – осторожно спросил тот. – Устали, небось, с дороги, Петр Евграфович.

– Дела. Дела! Время не ждет! – с энтузиазмом ответил ему коммунист.

Он прошел в свой кабинет, поприветствовав сторожа дядю Мишу, и провалился в привычное кресло. На столе лежали документы и почта. Ослабив узел галстука, Петр Евграфович не спеша стал просматривать корреспонденцию. Скрипнула дверь, в нее протиснулся сторож.