Неопубликованное

– Здравствуй, скромный и молчаливый герой. Ты меня помнишь?

И тут Артур окончательно вспомнил. Это была она. Перед глазами возник сверкающий зал, Билоновое платье и зазвучала песня.

Неожиданная, полудетская улыбка осветила его лицо и трансформировалась в недоумение: – Как ты нашла?

– …?!

Теперь настала ее очередь выразить недоумение: – Это я тебя нашла?

Артур ничего не понял и, чтобы не потерпеть очередное фиаско, предложил прогуляться по благоухающему весенним ароматом старинному городу.

Приподнятое настроение. Артур болтал без умолку. Инна смеялась. В этот вечер она позволила проводить себя до дому, и между прочим, приоткрыла завесу над тайной встречи…

– Я загадочна.., – и, она не договорила, – поэтому устроила тебе экзамен.

– У тебя не голова, а целый клад, – пошутил Бостан. – Когда мы снова увидимся?

– После послезавтра.

– В шесть вечера у тебя… А квартира?

– Четвертый этаж, номер пятьдесят четыре.

И в ту последнюю минуту, когда безнадежный вариант все-таки приелся, а надежный, в чем не было сомнений, отпал, когда можно было еще остановиться на полпути и мужественно сказать «Арту-ха – это слишком! Зачем тебе дорогая оправа, потребная лишь драгоценному камню?», Бостан не изменил себе и не повернул вспять.

Через три дня он вновь с трепетом в сердце и с тревожными думами, подходил к нужному дому. В голове с диким свистом плясала несуразица.

«Если мы и созданы друг для друга, то мыслями живем врозь, потому что мы, в принципе, противоположные люди… Говорят, неудачников любят.

Тьфу! Но что-то в ней несомненно есть. Загадка? Она в самом деле какая-то странная… стран…»

Из подъезда навстречу ему буквально выпорхнули две девушки. В одной Артур признал Инну.

– Привет!

Они остановились в замешательстве, но только на секунду.

– Здравствуйте. Что вы имеете мне сообщить?

Слова Инны неприятно кольнули все его существо.

Он пожал плечами, а девушки рассмеялись, не удостоив взглядом, прошли мимо, также болтая и подхихикивая.

Откровенная пренебрежительность шокировала Артура. И даже предостережение Инны о ее непостоянстве, о котором он, естественно помнил, не сняло чрезмерного желания тут же, на виду у прохожих, окликнуть ее и потребовать объяснения. Однако, подавив подмывающий вал самолюбия, он покорно пошел за ними, позабыв, что был так унижен.