Будка

А ты мне про своего Подземного, кто он мне? Нужен он мне? Царствие ему небесное! Всё Петь, остынь.

Пётр с Алексеем были давними друзьями, их жизнь была наполнена деньгами, возможностями и удовольствием. Но, не смотря на свое благополучие, они были не довольны жизнью и всем происходящим вокруг, независимо от того что именно происходило. От чего эта идеальная жизнь их так сильно не устраивает они, и сами были не в силах понять. Как выходцы из русской глубинки, они яростно ненавидели всё русское, пытаясь подражать западному миру натягивая лакированные трусы на свои мужественные, когда-то мужские ягодицы.

Их достоинство не росло вместе с банковским счётом, оно выжигалось количеством денег дотла. Периодически сидя на кухне, они яро обсуждали бедных пенсионеров страны, чисто теоретически помогая им своим пониманием проблемы. На деле же они не звонили даже своим старикам, дабы узнать как у них дела. Их не интересовало чьё-то горе, их интересовали проекты, которых они могли лишиться с приходом новой политической повестки дня.

Попытки, всей этой тусовки, примкнуть к политической элите напоминали картины Пикассо, такие же корявые и неприятные простому народу. Словно насмешка над эстетическим вкусом обывателя, забитого под натиском амбициозных бездарей.

Алексей вышел из кабинета, широким шагом направляясь к выходу.

– Счастливого пути Алексей Иванович, – выпалила Камилла, пытаясь проявить участие. Алексей повернулся от странного посыла девушки.

– Ой, простите, я не хотела, – поправилась секретарша, отвернувшись на кресле и тихо ругая себя: «вот дура, идиотка». Алексей улыбнулся неожиданно для себя. «Красивая, а я и не замечал», – подумал он и побежал дальше.

Напоминая себе ежесекундно о своей вине перед родителями, своей кричащей изнутри совестью, Алексей заехал в свою квартиру в центре, что бы переодеться. Он снял свой дорогой костюм, подчеркивающий его благосостояние, нацепив на себя черную водолазку, отдающую провинциальной нищетой; нашел самые потертые джинсы из всех, купленные еще семь лет назад, когда его благосостояние не было таким выдающимся.

Было бы неплохо посмотреть машину подешевле, но это было бы слишком цинично.

Окончательно успокоившись, мужчина в черной водолазке, до неприличия немодных джинсах и белых кроссовках направился к своему крузаку.

Пять часов езды не прошли даром, он с жадностью ловил звуки и запах провинциального мира.