Будка

Для отца это был удар, уехать – в стране страшное время, кругом бандитизм и разбой уехать, единственный сын. Остановить его было невозможно, он собрал чемодан и был таков. Без средств к существованию, без связей и только с ворохом амбиций в чемодане он остался один в чужом городе. «Я всего добился сам, было сложно и одиноко, пап ты же знаешь, я не хотел что б всё так, прости», – Алексей вспомнил тот разговор и понял, что его обида на отца была не оправдана. «Ты просто боялся за меня, а я-то подумал тогда, что ты хочешь привязать меня к себе и поэтому мне надо обязательно выбраться из этой дыры.

А теперь думаю что всё зря», – он разговаривал с ним, словно тот мог его слышать. Ему становилось легче от этой мысли: «И почему понимаешь только после того как потерял, ты же звонил а я считал что мне некогда, я потеряю время. Вот я его и потерял!»

Люди забирались в автобус, Алексей, не желая смешиваться с толпой, сел в свою машину. До кладбища путь стоял не близкий, длинная дорога вдоль поля и мимо той самой будки, которая была ярким отпечатком его детства.

Она заросла и потеряла свой блеск, кое-где были треснуты окна, буквы стёрлись – теперь это был «лефон».

Он оставил машину у ворот и присоединился к толпе, они медленно шли, пересекая кладбище, этот путь ему показался бесконечным. Нескончаемое число могил напоминало о собственной неизбежности перед смертью. Давящая пустота пыталась в этот миг разбудить в нём человека. Вот он конец человеческой жизни, точка невозврата, что там за её пределами? Сколько здесь тысяч уже почивших людей, что составляли когда-то этот мир, соединяя время в одну цепочку своими судьбами.

Уходит человек, а с ним и время, целая эпоха прожитых жизней.

Яма была вырыта заранее, они опустили гроб. Момент погребения пролетел в его сознании как страшный сон. Подошел Антон, заботливо взяв под руку старого друга, во избежание лишних падений. Скупые слёзы капали по щекам, пустое серое лицо цвета асфальт не выражало эмоций, только потерянность и боль.

Возвращаясь обратно, Алексей не слышал, что говорил Антон.

Его голос свернулся в поток несвязных звуков, которые он не понимал.

– Ты же тоже на автобусе приехал? – спросил Антон, сажая Алексея в автобус. – Ничего сейчас рюмашку выпьешь, придешь в себя. Помянуть надо старика. Я помню, как сам любил к вам приходить. Дядя Ваня, он мне как родной, мой-то всю жизнь пропил, ты же знаешь. А дядя Ваня был для меня примером достойной жизни, всегда выслушает, поможет, чем сможет.