Прошито насквозь. Торонто. 1930

Несмотря на то, что сон тянул ее обратно, Ева поднялась с постели и прошла на кухню, чтобы посмотреть на Мэтью. К ее облегчению, малыш сладко посапывал. Стараясь не разбудить его, она поставила на все еще горевшую плиту ковш с водой и стала готовить овсяную кашу. Денег у нее почти не осталось – пользуясь ее волнением и спешкой, соседи продали ей спирт и укусу по неприемлемо высокой цене. Она уселась на край кровати и опустила голову. Все ее труды пошли прахом.

Еще через день вернулся Адам – он был измотанным и похудевшим, почти таким же, как и они.

Ей не удалось найти работу вчера, и сегодня она могла рассчитывать только на его доброту – он обещал заплатить ей хоть сколько-нибудь. В кармане у нее осталось три доллара, и ей не хватало еще семи, чтобы найти жилье на следующую неделю.

Конечно, ему бросилась в глаза перестановка. Кровать занимала половину кухни и мешала свободно пройти к плите, а в комнате наоборот стало намного просторнее.

– Мэтью немного приболел, и мы перенесли кровать поближе к теплу, – объяснила она, отвечая на его вопросительный взгляд.

Адам подошел к кровати, на которой лежал уже повеселевший Мэтью, и склонился над своим сыном.

– Как ты себя чувствуешь, старичок? – проводя ладонью по его животику, спросил он.

Мэтью кивнул:

– Хорошо. Мне хорошо.

– Самое главное, – улыбнулся отец.

Она опустила голову и сжала зубы.

– Мне будет достаточно пятнадцати, – сказала она. – Я рассчитывала на десять или семь, если честно. Пятнадцать – это даже много.

С тех пор Дебби стала приходить к ней – иногда Адам отпускал ее, чтобы она могла посидеть с Евой и поболтать о чем-нибудь. Ева поселилась в той самой комнате на первом этаже, и ходить к ней было не так опасно – Дебби даже не приходилось покидать дом и выбираться на улицу.

Ева расплела свой старый свитер и принялась вязать, а Дебби наблюдала за ней и училась сама. По вечерам, когда Ева возвращалась с работы, иногда она заходила к Адаму и забирала Дебби к себе.

До этого момента Ева могла заботиться только о своей матери, но с тех пор как она осталась одна, жизнь на какое-то время опустела и утратила смысл.