Солнце смерти

– Ох, с тех пор, как Он принял их на себя, грехи эти снова нагромоздились горой, вершина которой пронзила небо!

– Это нечистоты человеческие.

– Тогда так нам и надо! Почему же меч Божий не поразит нас?

– А войны? На Востоке и на Западе гремит громом Всемогущий!

– Ох, мы ведь ничто, – сокрушенно прошептала тетя.

– Ничто есть безбожник. Прими в себя Бога, и ты станешь ангелом! Ведь чем была летучая мышь до того, как стать птицей? Мышью! Но однажды она съела просфору, и по милости Божьей у нее выросли крылья.

– Что же мне делать, отче Яннис?

– Надейся! Надейся! И не теряй веры… Великий конец ожидает тебя. Это познаю я в душе моей.

В домик вошла жена отца Янниса с корзиной овощей. Она вернулась из их садика, и в глазах у нее все еще был солнечный закат.

– Ах, кого я вижу?! Это ты, Русаки? Как поживаешь, малыш?

Она поставила корзину на пол, и мы увидели, как к ней тут же подбежали два кролика и принялись жевать зеленые листья. В доме стало уютнее, Бог перестал громыхать у нас над головами.

– Мне пора, – сказала тетя. – Спасибо тебе, отче Яннис! Когда Бог спас тебя из огня, он сделал это ради нас. Доброй ночи! Хочешь еще побыть здесь, Йоргакис? Ты даже рта не раскрыл, пока мы говорили.

– Я останусь. Если старец не возражает.

– Оставайся. Дам тебе почистить несколько пригоршней бобов, потому что у нас с попадьей зубов уже нет.

Тетя задержалась у двери. Увидав, что уже стемнело, она подумала обо мне и сказала:

– Не засиживайся допоздна. А если услышишь по дороге ружейный выстрел, упади на землю, сожмись и не подставляй себя под пулю.

– Что я – дичь, что ли, чтобы по мне стреляли?

– Никогда не знаешь, когда приходит недобрый час, сынок. Доброй ночи!

В соответствии со словами старца, попадья принесла мне глиняную миску с бобами, а также деревянную тарелку, чтобы бросать туда черные ростки, которые предстояло разгрызать моим зубам. Я приступил к работе. Попадья занялась во дворе кроликами, а священник молча перебирал четки. Время, прошедшее так, в полумраке, показалось мне вечностью.

– Достаточно. Теперь у нас есть что приготовить на завтра. Зажги светильник, попадья, и поставь ужин на стол.

Я собрался уходить.

– Нет! Нет! Ты себе на еду заработал.

Мы уселись за низеньким круглым столиком, попадья положила на скатерть пару размоченных сухарей, поставила миску с солеными маслинами и кувшин с вином. Священник благословил еду.

– Ешь. Не стесняйся… Погоди-ка, есть у меня и просфорный хлеб.