Солнце смерти

Она очень настрадалась при родах, и перенесенные мучения, казалось, сделали этого сына самым дорогим ее сердцу. Про второго своего сына, Миха?лиса, которого тоже призвали для прохождения армейской выучки, она пока что словно совсем забыла.

– …Так больно было, что я кусала свою косу, чтобы не закричать. Ребенок не выходил! Родственницы и подруги распахнули все окна и двери, распустили себе волосы, развязали все узлы, которые только были, раскрыли сундуки, выпустили птиц из клеток, вынули ножи из ножен… И все кричали: «Выходи, дракон[9 - Дракон, т.

е. «добрый змей», – восходящий к античности образ греческого фольклора, изначально хранитель домашнего очага, обычно – человек, наделенный особой телесной и духовной силой.], выходи! Земля тебя приглашает!». Но ребенок все медлил, пока я не дала обет святому Элевферию, помощнику рожениц.

– Твои муки пошли ему только на благо! Какого молодца родила! – искренне, от всего сердца сказала тетя.

– Так пусть же он живет тебе на радость! Чтоб ты встретила его счастливо! – добавила одна из женщин.

 – Чтобы все мы встретили наших сыновей счастливо!

– Аминь! Аминь!

– Только бы увидеть его у двери родного дома, а там и умереть не жалко! – взволнованно сказала Спифурена.

– Не накликай беды! – с укоризной сказала тетя. – Лучше дай обет, а дурных слов не нужно.

– Правильно. Поставлю святому лампаду в его рост… А для вас, за ваши добрые слова, накрою стол, да такой, что вы и не слыхали. Тарелок понаставлю в три круга!

– Ждать уж недолго осталось, – сказала старуха, у которой была куриная слепота, и поэтому она видела ночью лучше, чем днем.

 – Богородица открыла мне во сне, что война закончится к сентябрю нынешнего года.

– Ах, дай то, Матерь Божья!

Мирена была задета за живое, слушая, с какой гордостью Спифурена говорит о сыне, и потому принялась расхваливать своего:

– … Мой Спи?рос, когда в один день бывало две гулянки, – к примеру, в Лу?тра и в Пиги?, – плясал без устали на обеих.

Он, как орел, летал из села в село, и никто даже не замечал, когда он исчезал, а когда возвращался.

– Эх, умели они и бегать и прыгать, бедняги! – сказала еще одна женщина. – Моего вот однажды обручили насильно в Месаре?, когда он отправился туда на конскую ярмарку продавать нашего мула. Днем и ночью держали его запертым в доме, не позволяя и носа высунуть. Девушка поставила вокруг его кровати горшки с цветами, сидела у его ног и все пела.