Укусила Муська собачку

Ивасик услышит: это мамки голосок, плыви, лодочка, к берегу! Увидела Ивасика ведьма, вздумала его съесть и стала звать: приплынь-приплынь ко бережку. А Ивасик говорит: не мутер это голосок, плыви, лодочка, подальше!

На этом месте я засыпал. Мне бы спросить, что значит «мутер» да напомнить на другую ночь начать с середины, да ума, видно, не хватало. А мать в следующий раз опять: жили-были отец и мать с единственным сыном…

Чего недодали родители из-за вечных забот компенсировала улица и мои сверстники. Мы играли в «чехарду», в «глухой телефон», в «клек», «чижик», в «красно-белых», «в пристенок».

Дни, оставшиеся до первого сентября, тянулись медленно Букварь, тетрадь, ручка, пенал, чернильница и карандаш ждали своего часа в портфеле. Временами я их доставал, раскладывал, а потом снова щелкал блестящим замком.

– Самое главное – резинка! Резинку не забудь – двойки стирать!

В семье особых нежностей не разводили, поэтому в школу меня повел он, пятиклассник. Стояла жара. Большой двор бурлил, словно махан в казане. Все перекрикивали друг друга и толкались. Наконец с крыльца выкликнули мою фамилию. Ухватив меня за шкирку, брат потащил меня сквозь толпу. Нас построили по двое и повели внутрь, где оказалось прохладно и пахло краской. Я быстро обсох, намаявшись в толстой вельветке.

«Мама мыла раму» и «два плюс два» стали тем порогом, за которым исчезло детство и началась другая жизнь. Скоро в нашем классе появились второгодники. Один из них – Виталька- носил кличку Дед, верховодил над Кулякиным, которого никто не звал по имени, и Мишкиным Витькой – тощим и хилым. Парты стояли в три ряда, заканчивались вешалкой с крючками на обе стороны. От зимней одежды она становилась похожей на случайно завернувшего сюда мамонта, с боков которого свисали пальтишки, шапки и платки.

После звонка на урок троица протискивалась за вешалку и затихала. Ее, сплющенную и взопревшую, хватало на несколько минут. В тишине вдруг раздавалось мяуканье. Учитель подходил к вешалке с указкой. Погоня между рядами и вокруг кафедры заканчивалась тем, что хулиганов расставляли по углам. Они тяжко вздыхали и строили рожи. В следующий раз, когда им надоедало сидеть смирно, по одному, а то и разом они ползали под партами.