Путешествие в решете

Я вылез, усаживая их, специально взглянул на свою «четвёрку» – она была синего цвета.

Не проехали мы и двадцати метров, как сзади тоненький голос закричал:

– Какать.

И мне пришлось остановиться, заехав одним колесом на газон, и включить аварийку.

Покакала младшая – Агриппина. Женщина, оставив на меня старших девочек, побежала с горшком обратно к площади что-то «удобрять». Видимо, что-то знакомое. Как только мать убежала, девочки заплакали. Младшая кричала, у старшей бесшумно лились слёзы.

Я достал дидж и, сидя на сиденье, стал играть в открытую дверь, стараясь подыгрывать машине, мигающей аварийной сигнализацией.

– Как здорово!

За свою жизнь я не видел человека счастливее. Прохожие улыбались нам.

Испортила всё старшая девочка. Женщина вдруг скривила губы, как бы извиняясь передо мной:

– Теперь Аглая хочет.

Я залез в машину и больше решил не участвовать в их приключениях. Может, они меня боятся. Минут через пять выехали.

– Горшок забыли.

Я уже вжился в их дружный коллектив и не задумываясь повернул машину.

Около горшка стоял пожилой дядечка в костюме и внимательно смотрел на него. Увидев нас, он очнулся и быстро пошёл к площади.

Я снова не вылезал из машины. Они провозились ещё минут пять. Наконец все уселись.

– Поехали. – Она так улыбнулась, что все передряги показались мне нипочём.

Мы поехали. И только тут она сказала, что им надо на автостанцию. Я отвёз и признался, что не таксист. Но оказалось, что нам по пути.

– Ура! – закричала женщина. – Девочки, нам не надо ехать на автобусе.

– Ура! – закричали они, и мы поехали.

Заражённые материнской радостью, они так громко стали петь, что мне казалось – машину раскачивает. На самом деле начиналась гроза. Засверкали молнии, загремел гром. Ливень был такой сильный, что дворники не справлялись, и мне пришлось остановиться.

Девочки прижались с обоих боков к матери, а она радостно глядела сквозь залитые дождём окна на едва угадываемые придорожные кусты. Глядела так, словно пила всю эту влагу и ей было хорошо. Она словно светилась. Вдруг протянула мне свою руку:

– Наташа.

– Толя.

Больше мы ничего не сказали, чтобы не утратить ощущения свежести и новизны.

Когда гроза ушла, мы не поехали сразу, вылезли.